Колечко с бирюзой
Шрифт:
Потеряв из виду хозяйку, козы блеяли у каменной осыпи, густо поросшей лимонником. Наташа на ходу сорвала несколько молодых листочков, растерла их между пальцами — тонкий запах лимона держится, пока не вымоешь руки.
На вершине сопки она замедлила шаг. Огромная плоская поляна, покрытая пышным разнотравьем с одинокими зонтиками деревьев, напоминала ей африканскую саванну. Именно так она изображалась в школьном учебнике географии. Наташа с детства любила это место, где можно было пристроиться в тени деревьев с томиком Жюля Верна или Майна Рида. Прищурившись, она
Вечером ее находил сердитый дедушка, дома отчитывала бабушка. Но уже на следующий день, улучив минуту, она сбегала от стариков на свою любимую поляну.
Повсюду в траве скрывались неглубокие широкие ямы с обвалившимися краями. Это — капониры, следы старого танкового полигона. Но учения в этом районе не проводились уже много лет, и местные жители использовали его как место выпаса домашней живности.
Наташа привязала коз на длинных веревках к колышкам, иначе шустрые негодницы ринутся на поиски приключений, и тогда их искать — не переискать.
Плотно утрамбовав скошенную траву в мешки, Наташа сложила их под молодым дубком, а сама, расстелив на траве покрывало, прилегла и решила подремать в тени.
Легкий ветерок путался в зарослях орешника, деловито шуршал в густой траве, приятной прохладой окутывал лицо. Бабочки и стрекозы, застигнутые врасплох его игривыми порывами, в панике планировали на ближайшие листья и цветы. Но шаловливый ветер на секунду затихал, чтобы с удвоенной энергией налетать на травы и деревья, гонять облака.
Все Наташины попытки заснуть закончились полной неудачей. Она не понимала, откуда взялось и вот уже сутки живет в ней странное, взвинтившее нервы предчувствие. Тревога овладела всем ее существом, и сколько она ни пыталась найти объяснение столь необычному состоянию своей души, так и не сумела в этом разобраться, понять, почему так мучительно ноет и волнуется ее сердце.
Все вокруг было так привычно, спокойно, знакомо, а она не находила себе места от беспокойства.
Девушка энергично растерла лицо ладонями. Может, это ее состояние связано с сегодняшним разговором с Милкой, вольно или невольно подтвердившей ее опасения, что родители Петра не в восторге от их дружбы и даже относятся к ней с явным презрением?
От этих мыслей на душе стало еще муторнее и окончательно расхотелось идти на день рождения. Не хватало ей этих ядовитых подковырок и ехидных замечаний вроде «За всю жизнь добра не нажили, а туда же!..» или «Нашему Пете шибко грамотная жена не нужна. Сами мы университетов не кончали, и, дай Бог, живем получше некоторых, кто только и умеет, что книги читать да языком болтать». К тому же Наташа знала, во что превращаются подобные гулянки: гости перепьются, и все пойдет по давно заведенному распорядку — разудалые пляски, разухабистые песни, а также тихий шепоток в дальней спальне, где мать и дочь Романовы под шумок рассматривают подарки и прикидывают их стоимость. Наташа представила, сколько язвительных замечаний вызовет се портсигар,
Сам Петр вряд ли избежит знакомства с Милкой, тут уж обе мамаши костьми лягут, чтобы осуществить задуманное. Наташе же придется, видно, отсиживаться в каком-нибудь дальнем углу, пока не удастся незаметно улизнуть. И все-таки не это ее беспокоило! Стараясь отвлечься, Наташа закрыла глаза, прислонилась головой к теплому стволу дерева и принялась вспоминать свою встречу с Петром в прошлом году. Был сентябрь — тихий, ласковый, необычно щедрый на тепло…
Глава 6
В начале сентября, прихватив с собой коз, Наташа отправилась к дальним сопкам за лимонником. Пути было километров восемь, поэтому поднялась рано, часов в шесть утра. Надела джинсы, свитер и легкую брезентовую штормовку, положила в рюкзак несколько бутербродов и термос с чаем, обулась в резиновые сапоги и взяла в руки дедушкину двустволку.
Анастасия Семеновна строго оглядела внучку с головы до ног:
— Что-то боязно мне отпускать тебя одну в такую даль. Воинские части повсюду. Встретят в лесу вояки, мало ли что взбредет им в голову.
Наташа чмокнула бабушку в щеку:
— Не беспокойся, не впервой! К тому же я с оружием. Заодно парочку-другую уток на озерах подстрелю. — Девушка улыбнулась. — Жди меня вечером с большими трофеями!
— Так уж и с трофеями, — недоверчиво усмехнулась старушка, — сама живой-здоровой возвращайся. — Она обняла внучку. — А может, Бог с ним, с лимонником? Варенья в этом году наварили, еще на пару лет хватит!
— Бабуля, я ведь обещала Сонькиной матери привезти. В Ленинграде у них ничего подобного нет!
— Ну, тогда гляди! Не лезь, куда не следует! Паспорт не забудь, не дай Бог, за нарушителя границы примут…
Наташа рассмеялась:
— Меня — вряд ли, а вот коз — обязательно. Эти твари любому шпиону сто очков вперед дадут по скрытому преодолению советских рубежей…
Часам к четырем пополудни Наташа уже подстрелила двух уток и набрала полное ведро ярко-оранжевых ягод лимонника. Натруженные ноги гудели и требовали отдыха: за весь день она лишь однажды присела на четверть часа, чтобы перекусить.. Пришло время возвращаться домой, и Наташа, выбрав небольшую поляну у подножия сопки, устроилась в тени развесистого дерева передохнуть перед дорогой.
Легкий хруст веток за спиной заставил ее насторожиться. Подхватив лежавшее рядом ружье, она вскочила на ноги и испуганно оглянулась. Из кустов встревоженно вспорхнула птица, чья-то рука раздвинула ветки, и в метре от нее, как из-под земли, выросли три дюжих парня в военной форме.
— Стоять! — приказал один из них, в звании прапорщика. — Бросай оружие!
— Еще чего! — Девушка повела стволом, нацелив его парню в грудь. Тот на мгновение опешил, а два других солдата схватились за автоматы. Но Наташа и не думала отступать и продолжала упорно сжимать приклад ружья.