Колдунья
Шрифт:
Матушка Хильдебранда без улыбки посмотрела Элис в лицо.
— Завтра приходи, — велела она. — Мне кажется, ты чуть не совершила тяжкий грех, дочь моя. Приходи завтра и сможешь мне исповедоваться. С Божьей помощью я отпущу тебе все грехи.
— Я не знаю за собой никакого греха, — задыхаясь, возразила Элис, пытаясь выдавить на губах светлую, искреннюю улыбку. — Ни даже чуть-чуть, хвала Господу! — весело добавила она.
Однако матушка на ее улыбку не ответила. Она перевела взгляд с дорогой и красивой лошади в богатой и нарядной сбруе на красное платье Элис, ее шитый
— Завтра в полдень, — твердо произнесла она, повернулась и исчезла в полумраке хижины.
За ее хрупкой фигурой закрылась дверь, а Элис все не трогалась с места. Не было ни стука огнива, ни потянувшегося из окошка дымка. В убогой хижине не имелось даже сухой растопки, может, осталась одна или две дешевые свечки. Но Мора могла куда-нибудь припрятать огниво. Хотя матушка Хильдебранда все равно не умела им пользоваться, чтобы высечь огонь.
Элис развернула лошадь в сторону дома.
— Пошла! — глухо прикрикнула она, с силой ударив ей пятками в бока.
Животное вздрогнуло и рванулось вперед так, что Элис чуть не вылетела из седла.
— Пошла! — крикнула она еще раз.
ГЛАВА 25
Когда она подъехала к внутренним воротам замка, со ступенек стремительно сбежала Элиза; она протолкалась через толпу солдат и потянула ее из седла.
— Скорей! Скорей! — тревожно повторяла она, понизив голос. — Кэтрин плохо, у нее страшные боли. Никто не знает, что делать. Слава богу, ты вернулась. Уже собирались посылать солдат на твои поиски.
Элис повиновалась, приятельница схватила ее за руку и потащила через подъемный мост, через большой зал и наверх в дамскую галерею.
Там уже было полно народу. Туда-сюда сновали слуги с подносами. Перед камином сушились простыни. Кто-то впустил в галерею охотничью собаку Хьюго, и, увидев Элис, она зарычала. Двое слуг поднимали по лестнице ванну, еще двое несли вслед за ними бидоны с горячей водой.
— Она собиралась принять ванну, — сообщила Элиза. — Хотела, чтобы ты снова ее выкупала, как вчера. Потом пожаловалась на боль в животе и кругами заходила по комнате, пытаясь унять боль. Мы уговорили ее лечь в постель. Хьюго сам недавно вернулся, мы боялись, что вы уехали вместе на весь день. Дэвид только что пошел доложить лорду Хью. Госпожа сейчас в спальне, иди к ней, Элис. Иди к ней немедленно!
Элис хлопнула в ладоши. Вся ее злость, весь страх и разочарование вдруг вскипели и разрядились взрывом ярости.
— Ну-ка, пошли прочь отсюда! — закричала она. — Вон отсюда, слышите, вы, пьяницы, негодяи и бездельники!
Одного из слуг она схватила за плечо, развернула и вытолкала из помещения; на ступеньках он споткнулся и налетел на другого, бегущего вверх с новыми простынями. Потом она взяла за ухо мальчишку-пажа и тоже спустила с лестницы. Одна из служанок, глядя на творящийся хаос, не смогла удержаться и
— Немедленно все убирайтесь отсюда! — скомандовала она. — Если кто понадобится, я позову.
Пока они толкались у дверей, она направилась в комнату Кэтрин.
Хьюго стоял в изголовье кровати и держал супругу за руки. Ее приближенные дамы, Рут, миссис Эллингем и Марджери, выстроились с другой стороны кровати. Рут размахивала кадильницей, которую Элис сразу узнала: это была часть добычи, украденной Хьюго в монастыре. В воздухе стоял густой запах благовоний, от которого першило в горле. Марджери губкой обтирала Кэтрин лоб. Голова миледи была откинута на подушку, глаза закрыты. Время от времени она стонала от боли, тело ее выгибалось, словно невидимая рука какого-то великана хватала ее за живот и тянула к потолку.
— Прекратите все это, — приказала Элис. — И откройте окно. Здесь у вас смердит.
Хьюго поднял голову, его лицо просветлело, и он воскликнул:
— Слава богу, Элис, ты вернулась! Никто не знает, что делать, а врач из Каслтона куда-то уехал еще неделю назад. Я уже собирался посылать за знахаркой из Ричмонда.
— Когда начались боли? — осведомилась Элис.
Услышав ее голос, Кэтрин открыла глаза.
— Утром, — ответила она. — Как только я проснулась.
Элис понимающе кивнула, хотя эта информация ей ничего не дала.
— Мне надо осмотреть ее, — заявила она присутствующим. — Вам лучше подождать за дверью.
Милорд наклонился над супругой и поцеловал ее в лоб. Проходя мимо Элис, он положил руку ей на плечо и тихо промолвил:
— Спаси мне сына. Для меня в мире нет ничего важнее.
— Постараюсь, — отрывисто произнесла Элис.
Хьюго похлопал ее по плечу — так мужчина хлопает по плечу товарища, на которого надеется и которому доверяет. Вспомнив, как он держал ее обеими руками за обнаженные груди, как толкал в душные объятия миледи, Элис гневно на него взглянула, но он смотрел на жену. Элис он как будто не видел.
— Дай ей что-нибудь, что уменьшит боль, — продолжал он. — Она молодец, терпит. Я все время буду за дверью. Если она позовет, я войду.
— Хорошо, — холодно отозвалась Элис.
Первым вышел из комнаты Хьюго, дамы торопливо засеменили за ним.
— Давай я останусь? — предложила Элиза.
— Какая от тебя польза? — сурово проговорила Элис. — Ты же ничего не умеешь. На что ты мне? Лучше распорядись, пусть принесут из моей комнаты сундучок с вещами.
Миледи снова застонала, и Элис быстро к ней подскочила.
— Как у вас болит? — спросила она.
— Словно что-то раскрывается, — с трудом дыша, пояснила Кэтрин. — Словно раскрывается и отделяется. Элис, помоги!
В дверь постучали. Двое слуг внесли в комнату сундук с травами и маслами, осторожно поставили его на пол и вышли. Открыв сундук, Элис вынула бумажный пакетик с порошком.
— Справа или слева? — уточнила она. Кэтрин снова застонала.
— Везде. Очень странное чувство, Элис. Словно это не со мной. Словно меня что-то сжимает.