Колдунья
Шрифт:
— Позови отца Стефана, — настаивал его светлость. — Хочу слышать мужской голос. Женщины хороши на своем месте, Элис. От них быстро устаешь.
— О да, — с готовностью согласилась девушка. — Я так устаю от болтовни в галерее — одни сплетни и всякий вздор! Эти глупые женщины только болтают, едят и толстеют и становятся еще неповоротливее. Сейчас же пришлю к вам отца Стефана, и Хьюго тоже, когда он вернется. Он расскажет вам про новый дом, сегодня он должен был съездить туда и проверить, как идет строительство.
Старый
— А ты умненькая шлюшка.
Улыбнувшись, она сделала глубокий реверанс и упорхнула из комнаты.
В дамской галерее Элис выяснила, что Кэтрин еще не вставала, хотя было уже почти двенадцать, время обеда. С миледи находились Рут и Элиза, Рут разворачивала перед госпожой одно платье за другим, а Кэтрин раздраженно махала ручкой, отвергая все подряд.
— Они уже малы мне! — воскликнула она. — Ребенок ведь растет. Надо было давно их перешить, Рут, распороть и перешить. Сколько раз я говорила вам, а вы все ленитесь, совсем обо мне не думаете.
— Я перешивала, миледи, — испуганно прошептала Рут. — Как вы велели, так я и сделала. Но это было на прошлой неделе. С тех пор вы сильно раздались в талии.
Кэтрин вздохнула и откинулась назад.
— Я распухаю как на дрожжах, — печально заключила она. — Этот ребенок меня совсем доконает.
В этот момент на пороге возникла Элис, и миледи обратилась к ней:
— Помоги мне, пожалуйста. Я так устала.
— Вы хорошо питаетесь, у вас хороший аппетит? — поинтересовалась Элис.
Она подошла к Кэтрин и положила руку ей на лоб; тот был влажен и маслянист на ощупь. С любопытством посмотрев на знахарку, миледи заметила:
— Ты такая спокойная. Руки такие прохладные и так хорошо пахнут. Хотелось бы и мне быть такой же спокойной.
— Вы пили глинтвейн? — продолжала расспросы Элис. — А печенье кушали?
— Да, — подтвердила Кэтрин. — Но я совсем не голодна. Я не хочу идти обедать.
— Вы должны кушать, — вмешалась Элиза Херринг. — Вам надо поддерживать силы, миледи.
— Она права, — кивнула Элис. — Вам нужно думать о ребенке. И о своем здоровье не забывать. Вы обязаны кушать.
— У меня болят ноги, — пожаловалась Кэтрин.
Элис откинула одеяло. Лодыжки госпожи распухли и покраснели, икры, коленки и даже бедра были рыхлые от излишнего жира, кожа белая и одутловатая.
— Вам нужно больше ходить, — порекомендовала Элис. — Вы должны каждый день вставать с постели и ходить, миледи. Гулять на свежем воздухе или даже кататься верхом. На смирной лошади вы вполне могли бы выезжать.
Кэтрин отвернулась от окна, где по синему небу на восток уплывали белые облака.
— Я очень устала, — вздохнула она. — И я ведь ясно
Элис сочувственно улыбнулась и ласково произнесла:
— Бедная Кэтрин.
Рут вздрогнула, услышав, как Элис назвала госпожу просто по имени, однако лицо Кэтрин просветлело.
— Мора тоже меня так называла, — тоскливо сообщила она. — И мать моя, помню, так говорила: «бедная Кэтрин».
— Знаю, — нежно промолвила Элис. — Бедная, бедная Кэтрин.
— Я так устала! Я так несчастлива! — продолжала миледи. — С тех пор как умерла Мора, у меня такое чувство, будто все потеряло смысл, у меня нет желания ни шевелиться, ни вставать, ни одеваться. Как было бы здорово, если бы Мора была здесь! Как бы я хотела этого…
Элис взяла госпожу за руку и ласково погладила ее ладонь со словами:
— Знаю. Я все знаю. Я тоже скучаю по ней.
— А Хьюго все равно! — возмутилась Кэтрин. — Я обмолвилась как-то, что скучаю по ней, а он заявил, что Мора была грязной старухой и что если мне нравятся крестьянки, то в наших владениях таких найдутся тысячи. Он ничего не понимает!
— Мужчины не понимают этого, — согласилась Элис. — Мора была очень мудрая женщина, она много повидала и понимала жизнь. Она обучила меня всему, что умела сама, и я все время буду рядом. Я не могу занять ее место в вашем сердце, но все, что требуется для вас и вашего ребенка, я сделаю, когда придет время.
Кэтрин шумно шмыгнула носом и полезла за носовым платком.
— Мне ведь необязательно спускаться к обеду, правда? — жалобно протянула она. — Я так утомилась. Пожалуй, покушаю здесь.
— Нет, конечно необязательно, — подтвердила Элис с доброй улыбкой. — Встанете завтра и, если почувствуете себя бодрей, немного прогуляетесь, но в зале шумно и много народу, люди будут смотреть на вас. Если нет желания, не ходите туда, обедайте здесь. Самое главное сейчас — ваше здоровье.
— Я слышала, когда меня нет за столом, ты занимаешь мое место рядом с лордом Хью, — заметила Кэтрин.
Элис пожала плечами.
— Он сам предложил, и я подумала, что так будет лучше. Он мужчина капризный, у него много всяких фантазий. Иначе он заставлял бы вас с Хьюго сидеть с ним, а мне известно, что вам нравится обедать здесь. Я подумала, что, если составлю ему компанию, он будет доволен и весел и не станет настаивать на вашем присутствии.
— Спасибо тебе, Элис, — поблагодарила миледи. — Мне нравится обедать вдвоем с Хьюго. Меня утомляет необходимость каждый раз спускаться в большой зал. Развлекай лорда Хью, как можешь, лишь бы мы с мужем могли побыть вместе.