Колдун
Шрифт:
– Я не лекарь.
– Тихо прошептал Раде колдун.
– Но...
Раздробленная кость послушно собралась в ряд и медленно начала стягиваться.
– Хрупче стекла.
– Пояснил Майорин.
– Перевяжи его. Айрин! Твой маг сейчас рухнет!
Айрин стояла напротив своей лошади. Из горла сочилась кровь, снег вокруг выпил все остальное. Она отстегнула сумки, перекинула через плечо и пошла назад к спутникам. Велемира подняли в седло, за ним сел Орм, Раду посадили к Хельму.
Они потеряли двух лошадей, а значит день пути, они чуть не
"Неужели мы настолько сильнее?
– думала Айрин, привязывая свои сумки поверх пожиток Ивена.
– И если мы настолько сильнее, мы и победить можем".
– Решила тут остаться?
– спросил у нее колдун, девушка непонимающе подняла голову и только тогда заметила, что перед ней маячит рука.
– Давай, залезай, вечером погрустишь.
В отместку Айрин больно саданула его по ноге, когда влезала в седло.
– Эй, не упирайся грязными ногами мне в штаны!
– тут же заворчал колдун.
– А куда мне их девать?
– возмутилась девушка.
– Отдай мне стремена, а сам...
– Еще чего. Сиди давай, или пешком пойдешь!
Хельм усмехнулся, Орм тоже. Лошадиные трупы занялись синим пламенем, Ивен обернулся на место стычки и зашептал, снег с шуршанием приготовился прикрыть следы. Сейчас тела догорят, огонь потухнет, и белая пороша затянет болото в свою пелену.
"А к кому-то не вернется муж, - грустно думал маг, - сын, брат, отец... И даже могилы им не будет, чтобы было куда прийти".
***
– Отзовется бедой мрак,
Среди топей седых, вдруг
Меч сверкнет над тобой. Так
Суждено, мой друг.
И падет голова с плеч,
По осколкам былых лет...
– Замолчи, менестрель!
– Почему?
– удивились в отряде.
– Пусть поет.
– Пой о другом.
– Люта поискал слова, но в последнее время он здорово поистратился, ему давно хотелось помолчать подольше. Седмицу или месяц, нет лучше два месяца и две седмицы.
– Про баб пой, про королей, про придворных.
– Да чего ты, Люта? Пел же всю дорогу?
– удивился Валья, заодно подстраивая лютню, раз уж балладу оборвали.
– Наши ушли. По болотам... Накличешь.
– А еще колдун. Суевериям веришь, будто баба в храмовой лавке!
– Баба в лавке пусть верит чему угодно. Либо выбирай, что петь, либо молчи.
Менестрель зло рванул струны, а потом передумал и убрал лютню. Настроения не было. Все настроение ухнуло в пресловутые Уралакские топи, по которым они шли. Ни Люта, ни Борец, разумеется, ничего не объяснили. Надо так было - ушли. Пожелайте им счастливого пути, но лучше молчите, ибо это тоже примета плохая.
"Вот так и попрощались: мы направо, вы налево, остальное поперек колена - хрясь!
–
– И Фотиевичи, сиречь Оверкаленны ушли. Тоже без лишних слов, к чему слова, кто-то понял, кто-то надулся. Но не на уход - на недоверие. Надо и надо, а что было в той избушке только бесы и знают, и те молчат, но эти уже от вредности природной.
– Валья просился с ними - не взяли. Недостоин, как Майорин сказал: третьего на закорки я не возьму.
– Ну с первым понятно, была в той избушке некая баба, знакомая Велемиру, а вот второй оказался персоной подозрительно таинственной. Или он про Айрин говорил? Хотя нет, девка эта была поопасней всех в отряде, хоть отряд наивно об этом и не подозревал. Так кто же с ними такой, что ради него отряд разделился? Может Владычица? Или... ".
Отогнать мысли получилось с трудом, толку от гадания на гуще в супе, если суп пустой? Пришлось менестрелю отбросить все мыслимые и не мыслимые варианты и запустить ложку в котел, где с гущей все было в порядке - она было до тошноты предсказуемой: морковка, перловка, чеснок, лук. И, о боги, как ему она надоела!
Глава 11
Тело Орника Мадеры опутали синеватые нити заклинания, эльф осторожно прикоснулся к одной. Ладонь прошла насквозь, но пальцы закололи тонкие иголочки, а за нитью покрылись инеем.
– Осторожней!
– остерег его Горан.
– Сам уж понял.
– Буркнул эльф.
– А убрать это можно?
– Можно.
– Горан резкими движениями засучил рукава и тут же вспомнил, что Мадера всегда его за это ругал: "Ну, что ты как батрак! Ты копать собрался или полоть? Лопату надо?". Щека у архимага болезненно дернулась, он отвел глаза от тела учителя и вскинул ладони вверх, голубые нити покорно принялись таять.
– Сколько дней прошло?
– эльф осторожно дотронулся до шнуровки на похоронной рубашке, за которой скрывалась рана.
– Три. Но это заклинание хранит тело в безвременье, можете считать, что умер он сегодня.
– Хм... значит не заморозка? А почему такой холод?
– Он опасен только для живых. Живого он убьет.
Велор придирчиво оглядел пальцы, но они остались прежними, только намокли от растаявшего инея.
– Где кинжал?
– Здесь.
– Горан показал на полку по правую руку. Где стоял запертой ларец, опутанный таким же синим свечением.
– Я думал, что современная магия отвергает красоты, а вы похоже готовы растрачивать силу даже на кинжалы.
– Готов.
– Подтвердил Горан.
– После того, как пара моих слуг лишилась из-за подобных чар рук, я предпочитаю показывать, что трогать опасно.
– Да вы змей, милсдарь Горан.
– Почти с уважением произнес эльф.
– Предупреждаете, что ядовиты.
– Будто вы не таковы.
– Вернул колкость архимаг, разговор не помешал ему вскрыть ларец и снять заклятие с кинжала.
Эльф взял орудие убийства.
– Ты уверена, что чувствовала другого убийцу помимо Регины Мадера?