Колдун

Московкина Анна

"Ты сильнее своего истока...". Видение не уходило. Мертвые изломанные тела, кровь, тонкими струйками разливающаяся по полу. Мелкий снег, летящий из выбитых окон.

"... сильнее...". Разве?

Девушка плотнее вжалась в стену. Голову разрывало, горячие волны подкатывали к горлу.

Айрин всхлипнула. Тоненько, жалобно.

Слезы, бегущие по щекам, обжигали.

Сила рвалась

наружу. Айрин приложила руку к стене. Если чуть-чуть... Выпустить хотя бы немного, это же никому не навредит...

... Только ей.

... Сильнее?

... Один раз пойдешь у него на поводу, второй, третий... Но если чуть-чуть...

Камень под пальцами начал нагреваться. Задрожал керамический кувшин на столе, со звяканьем заскакала по полу ложка.

... чуть-чуть... совсем немного, только чтобы перестала так болеть голова...

Кувшин лопнул. Вода брызнула во все стороны.

Исток был сильнее. Жадное ни с чем несравнимое желание заполнить силой всю округу... Сила воды, ломающей плотины... Река свободная от оков!

Исток не терпит преград и не знает покоя.

Стекла звенели... Айрин упала на колени, закрыла глаза.

Я попытаюсь... тебя остановить...

Окно разлетелось мелкой блестящей пылью.

Я сильнее своего истока! Сильнее!! Я и есть исток!

Она крепко зажмурилась, плотно сжала зубы, сомкнула руки замком, будто стараясь запереть невидимые пути.

За спиной что-то упало. Хруст ломающегося дерева.

Желудок подкатил к горлу, во рту появился мерзкий вкус блевотины.

Под закрытыми веками всполохами плясали солнечные зайчики... Все было иначе... Когда-то давно в прошлой жизни...

Она шла по дороге, вившейся по полю, раскатанной тележными колесами. Босые ступни щекотала молодая короткая травка, майское солнце ласково грело обнаженные руки и непокрытую голову. Перекинутые через плечо связанные за тесемки боты болтались из стороны в сторону.

Айрин блаженно улыбалась, откидывая назад длинные распущенные волосы.

– Эй, девка!
– крикнул парень гнавший хворостиной запряженную в плуг лошадь.
– Молочка не поднесешь?

– Нет, молочка! Хочешь крапивы?
– хихикнула Айрин.

– Ведьма!
– донеслось с поля. Девушка засмеялась - эти слова ей показались лестными.

Сегодня она и была лесной ведьмой. Сказочным существом, идущим через поле, срезая дорогу из Инессы в Илнесс.

–

Эй! Айрин!
– крикнул парень.
– Айрин!

– Айрин!!!
– тяжелая злая рука хлестала ее по лицу.

Она открыла веки, тупая боль навалилась с новой силой, будто сжимая череп в тисках.

Кровать вбило в стену, раздробив спинку. Столик без одной ноги лежал перевернутый и жалкий, в очаге полыхал огонь, дров не было - горел воздух.

У колдуна по лбу и носу бежала кровь, будто он упал лицом в мелкую щебенку.

– Я не смогла...
– прошептала она.
– Напрасно ты меня учил...

– Бестолочь, - мужчина привалился к стене.
– Я всегда говорил, что ты бестолочь.

Айрин встала на четвереньки, ее вырвало.

– Пошли отсюда.
– Колдун тяжело вздохнул, поднялся и рывком поставил девушку на ноги.
– Пойдем.

Айрин сделал шаг, второй... Колени подгибались, ноги, будто лишенные костей, гнулись во все стороны. Майорин встряхнул ее и, подбив ладонью колени, взял на руки.

– Так будет проще.
– Пояснил он.

Глава 2

Майорин уныло посмотрел на городские стены, глядящие снаружи неприступной крепостью. Вот и все. Прощай, весёлая Вирица.

Прощайте громогласные торговки на центральном рынке.

Прощайте зоркие стражи и ловкие воры.

Прощайте широкие мостовые и узкие грязные переулки.

Прощайте богатые дворцы и разваливающиеся халупы.

Доведется ли увидеть тебя еще, родимый город? Пройтись по крепостной стене, постоять под старым вязом на Монетной улице? Или суждено сгинуть далеко от тебя в холодных северных землях под стенами Цитадели?

Майорин тряхнул головой, но наваждение не проходило. Без малого тридцать лет назад он стоял вот так же, и так же прощался. Время не щадит и долгожителей, стирая память, сглаживая зазубрины, оставленные на лезвии жизни мечом судьбы. Кое-что забывается, да не все, как видно.

Ему тогда только минуло восемнадцать, и уезжал он с других ворот. Вот только так же, как и сегодня, совсем не надеялся вернуться. И все же довелось.

Довелось спустя десять лет въехать в эти самые ворота, на пегой инесской лошаденке и представится колдуном. Им он и остался. Купил себе домик, а на дворец только глядел украдкой. Но вернулся.

Вот она - наивная наглая надежда, впивающаяся в разум. Один раз получилось, вдруг и второй повезёт? Ведь не зря называет себя сильным колдуном, гордится своим умом и хитростью. Может и пройдёт беда стороной, пожалеет любимца, не отдаст на заклание смерти?

Золотой звонко полетел на мостовую. Его подберет какой-нибудь нищий и порадуется негаданной удаче. И пропьет.

Колдун бы и мешок разбросал, если б знал, что поможет.

– Чего застыл? Никак плакать собрался?
– менестрель подтянул ворот повыше, пряча покрасневший нос.