Кольцо

Басов Дмитрий

Парень, услышав от седобородого гнома-работяги с широченными плечами и могучими заскорузлыми руками такую возвышенную речь, немного опешил.

— Как это?

Кирк объяснил, что при применяемом способе прокладки штреков проходческая машина заполняет свежепробитые участки специальной газовой смесью, которая даёт при сгорании сверхвысокую температуру, в результате чего стены оплавляются, превращаясь в стекловидную массу. Так можно обойтись без крепи в рыхлых породах; стены становятся герметичными, очень прочными и одновременно — красивыми. А что касается…

Рик резко

остановил машину.

Впереди, в ярком свете фар стоял, загораживая проезд, другой транспортёр — такой же, как и тот, на котором ехали спасатели, но совершенно пустой — низкая шестиколёсная тележка с длинными сиденьями вдоль бортов и неширокой рифлёной металлической площадкой для груза посередине.

Что-то в нём было не так. Рик сначала не уловил потом понял: фары были разбиты, и основные, и верхняя фара-искатель. Больше никаких повреждений он не заметил.

Сидевший рядом с Риком гном, Далин, направил луч вдоль штрека, поверх брошенной тележки. Мощный прожектор пронзил тьму метров на сто: ничего. Пустой коридор и посередине брошенный транспортёр без фар.

Решили прижать его к стене, чтобы освободить проход: две машины едва разъезжались по ширине тоннеля. Начальник группы связался с диспетчером, доложил обстановку.

Рик запрыгнул на водительское сиденье, двинул рычаги вперёд. Ничего не произошло. Подёргал рычаги вперёд-назад, пощёлкал кнопками. Снова спустившись, откинул крышку батарейного отсека. Изумлённо присвистнул. Оглянулся на подошедших.

— Аккумуляторы на нуле. Как такое может быть?

Бригадир почесал в затылке. Действительно. Батареи без подзарядки должно хватать минимум на пару дней непрерывного катания… Даже если допустить, что вчера забыли (что само по себе невозможно!) подключить транспортёр к сети, она не может разрядиться полностью: при сильном разряде автоматически включается режим экономии, в котором функционируют только связь и аварийное освещение. А потом оно ещё неделю может работать…

Посовещались. До буровой оставался один перегон (недавно миновали очередной зал), и поскольку навстречу никто не попался, оставалось заключить, что бригада после поломки транспортёра вернулась назад на буровую.

Всем стало как-то неуютно. Маг-медик из группы спасателей негромко сказал:

— Странно. Никого впереди не чувствую… А тут ведь не так далеко…

Ситуация становилась напряжённой. Начальник группы на всякий случай проверил работу приборов, скомандовал привести в готовность дыхательные аппараты.

Сломанную тележку вручную откатили к стене, вновь уселись по местам и двинулись дальше.

Теперь ехали молча, внимательно прислушиваясь и поглядывая на газоанализаторы. Тревога нарастала. В группе кроме Кирка было ещё трое гномов: их лица помрачнели, они перекинулись несколькими репликами на морийском.

Проехали минут пять, до буровой оставалось уже недалеко. Один из гномов похлопал Рика по плечу. Жужжание шин и моторов затихло.

— Слушайте, что. Надо бы нам поаккуратнее…

Далин — довольно худощавый (если это слово можно отнести к гному), средних лет, с короткой, аккуратно остриженной широким прямоугольником бородой. На плече комбинезона

вышиты золотом два треугольника — инженер, специалист по буровым установкам. Он, немного смущаясь, сказал:

— Может показаться смешным… Есть старинные байки про чёрный мох. По правде сказать, это детские страшилки, но… Как говорится, в чужой горе — чужие камни. В смысле, всё может случиться, и лишних предосторожностей не бывает.

— Чёрный мох?

— Рассказывают, есть такое растение. Не настоящий мох, а нечто похожее, растущее в глубинах. И вроде может оно прорастать хоть на камне, хоть на металле, хоть на живом гноме. И не взять его ничем, даже огня не боится. Сказка сказкой, но в глубинах всякое встречается. Мох — ерунда конечно, да и не видели мы на ТП ничего подозрительного. Но что-то же опустошило аккумуляторы! Следов замыкания не видно, а просто так их посадить за несколько часов — невозможно. И, главное, что с бригадой? В общем, мы предлагаем не соваться туда всем скопом. Развернуть транспортёр, и подождать здесь. До буровой ходу — пара минут. Пойдём, разведаем, а в случае чего — у остальных будет время сориентироваться.

Бригадир покачал головой.

— Ну да… Мох! Так диспетчеру и рассказать? Засмеют же! Чертовщина. Что у тебя? — он повернулся к магу.

Тот сидел, закрыв глаза рукой, другой рукой перебирая гирлянду талисманов, нанизанных как чётки на одну нить. Через полминуты он покачал головой:

— Нет. Поблизости нет людей кроме нас. Сюда бы хорошего спеца; я же медик, моё дело — болячки да примочки…

На самом деле он был отличный лекарь и сильный маг. Его словам доверяли.

— Может, они наверху, в сервисном штреке? Хотя чего им там делать… Бред.

— Тут восемнадцать метров всего, я бы почувствовал.

Поразмыслив ещё пару секунд, бригадир решил:

— Хорошо. Разворачивайтесь, всем сидеть по местам. Мы втроём сходим и посмотрим. Проверить шлемофоны: на связи быть постоянно. Пока свяжитесь с дисом.

Подключив переговорные устройства, которые обеспечивали связь на небольшом расстоянии, взяв фонари, начальник, маг и Далин двинулись вдоль тоннеля. Три фигуры не спеша удалялись вдоль бившего им в спину луча фары-искателя.

Оставшиеся негромко переговаривались. Бодрились, хотя всем было не по себе. Произошло что-то непонятное и поэтому пугающее. Казалось, уж пусть бы обвал, пожар — опасность знакомая, когда ясно чего бояться и как действовать, но тут… Тоннель длинный, но без ответвлений и закоулков; выходов, кроме того, которым они приехали, — нет. Куда исчезла рембригада? Конечно, они могли уйти дальше, в сторону 71-й, но зачем?

Работа в шахте — дело опасное, старые горняки всякого навидались, но все отгоняли мрачные мысли о том, что товарищей уже нет в живых. Ведь не заметно никаких признаков обрушения, взрыва, дыма или прорыва ядовитых газов… Ничего! Неизвестность вообще томительна. А тут ещё этот брошенный транспортёр с разбитыми зачем-то фарами и какой-то трудновообразимой неисправностью. И гномы со своим чёрным мхом…

В шлемофонах было слышно, как переговариваются ушедшие на разведку. Они уже приближались к буровой.