Кольцо зла

Посняков Андрей

А шторм никак не хотел утихать – да и много ли прошло времени от его начала? Полчаса, час? Иван вновь ухватился было за румпель, однако капитан Карло положил ему руку на плечо и крикнул:

– Надо помочь там, под палубой… Эй, юнга!

– Поможем, – выждав момент, когда корабль выпрямится, Раничев, отплевываясь от воды, бросился в кормовой люк вслед за юнгой – щупленьким темноволосым подростком в рваных, до колен, штанах и вязаной фуфайке. На левом плече его висели бухты каната и проволоки.

– Престо! Престо, синьор! – оглядываясь, кричал юнга. В серых блестящих

глазах парня вовсе не было страха, один азарт.

Иван юркнул в люк – в темноту трюма, ужасно качало, бросало из стороны в сторону, пару раз Раничев даже приложился башкой о шпангоуты, а юнга ничего, держался, вот что значит опыт!

Шум бури здесь был слышен не так, как на палубе, гораздо тише. Юнга подбежал к какому-то узкому лазу у самой кормы, обернулся, что-то сказав.

– Не понимаю! – покачал головой Иван. – Говори по-латыни. – Он и сам не заметил, что произнес это по-русски.

– Я починять руль, – на том же языке отозвался юнга. – Ты меня подержать, ладно?

– Давай, – Ранчиев улыбнулся. – Что делать-то?

– Держи канат, – мальчишка бросил Ивану веревку и, перекрестившись, ухнул в лаз.

– Эй, ты как там? – крепко удерживая веревку в руках, Раничев свесил голову в черноту узкого лаза.

– Жив, – отозвался подросток. – Ты меня спускать… Но престо… Не бистро.

– Понял, – Иван медленно вытравил веревку, стараясь при этом удержаться на ногах. Судно нещадно качало, и, пожалуй, качка здесь ощущалась куда как сильней, чем снаружи.

Ага, судя по тому, как ослабла веревка, юнга наконец добрался до нужного места. Раничев ждал. Ага, вот канат дернулся… потом еще, этак требовательно – тащи, мол.

Иван осторожно вытащил парня, еле видимого в полутьме.

– Крысы перегрызать канат к румпелю, – выдохнув, пояснил тот. – Я починяль.

Они выбрались на палубу – у румпеля остались лишь капитан и шкипер, все остальные деловито откачивали ведрами воду. Впереди – о чудо – блеснуло чистое голубое небо.

– Слава тебе, Святая Дева! – звонко воскликнув, перекрестился юнга.

И в самом деле, вскоре ветер утих, море успокоилось, отразив ярко-голубое небо. Пассажиры и моряки – мокрые, шатающиеся, обессиленные – в едином порыве истово возблагодарили Господа за свое спасение. Раничев, отыскав своих – Захарий стоял здесь же, на палубе, рядом, а Аникей даже и не выбирался из своего убежища, – осмотрелся с высокой кормы. Остальных кораблей что-то не было видно, лишь у самого горизонта маячила какая-то черная точка.

По приказу капитана, юнга забрался на грот-мачту.

– Вижу судно! – громко воскликнул он. – Движется вроде бы к нам… Косые паруса – может быть, это «Эфес» или «Куртизанка».

– Хорошо бы так, – усмехнулся капитан Карло и на всякий случай приказал команде готовиться к бою – пиратов в здешних местах хватало.

Моряки поспешно бросились вооружаться – натягивали проржавевшие кольчуги, надевали кирасы и шлемы. Засияли на солнце широкие абордажные тесаки и сабли, на коротких древках угрожающе покачивались алебарды и ножевидные наконечники глеф. Иван, тоже заскочил в каюту за кольчугой и

саблей – миланский панцирь он в путешествие не взял – больно уж неудобно, а кольчуга что? Свернул ее – много места не занимает.

Положив руку на эфес, Раничев углядел в толпе своих и, подозвав их жестом, подошел к капитану:

– Располагайте мною и моими людьми, синьор!

Капитан улыбнулся:

– Вы благородный человек, синьор Джанни. Я смотрю, ваши слуги вооружены лишь кинжалами? Пусть подойдут к боцману и возьмут глефы или копья. Умеют пользоваться-то?

– Умеют.

Ощетинившийся оружием экипаж и пассажиры представляли собой изрядную силу. Правда, чисто внешне – пассажиры вряд ли могли бы четко взаимодействовать с экипажем, а исход индивидуальных сваток был вполне предсказуем в пользу натренировавшихся пиратов. Тем не менее столь большое количество вооруженных людей как-то успокаивало. Иван улыбнулся и посмотрел в море: неизвестное судно быстро приближалось – это в штиль-то! Уже стали хорошо видны три освобожденные от парусов мачты, узкий, вытянутый в длину, корпус с широким развалом бортов, сверкающие на солнце лопасти весел.

– Шебека, – напряженно произнес капитан. – Интересно, чья? Приготовиться к бою.

Последняя команда показалась Раничеву напрасной – все и без того были готовы. Арбалетчики на носу и корме азартно ждали возможности первого выстрела.

Между тем шебека, описав крутую дугу, зашла к «Золотой амфоре» с левого борта. По судну пронесся глухой ропот – все хорошо разглядели столпившихся на вражеском корабле вооруженных людей в кирасах и шлемах. На грот-мачте шебеки вдруг взвился ярко-зеленый флаг, разом взмахнули весла, и пиратское судно свирепым хищником ринулось на добычу.

– Магометане! – кивнув на зеленое знамя, со страхом вымолвил кто-то. – Берберские разбойники. Они не знают пощады!

– Что ж, – нехорошо улыбнулся капитан. – Поглядим, как им удастся с нами сладить. Арбалетчики, приготовились… Стоп! Пока не стреляйте. Кажется, они что-то хотят нам сказать.

Разогнавшаяся было шебека чуть замедлила ход, завалилась на правый борт и, круто завернув, пронеслась мимо. На палубу нефа упал пергаментный свиток, который тут же передали капитану.

– Я – Зульфагар Нифо! – развернув, громко прочел капитан. – Мой корабль – «Гром пророка», мой экипаж – триста человек не знающих пощады воинов, готовых на все. Мое слово – две трети товара и всех знатных пассажиров. Если согласны – поднимите на мачте белую тряпку, в противном случае – готовьтесь к смерти.

Капитан замолчал, и среди собравшихся на палубе людей – матросов и пассажиров – пронесся глухой ропот.

– Я слышал про этого нечестивца, – закричал какой-то толстый монах в рясе доминиканского ордена. – Отдайте ему все – он всегда держит слово.

– Да, в этом его сила, – кивнул капитан. – У пирата триста воинов, у меня – более чем вполовину меньше, к тому же не многие из пассажиров умеют сражаться на море. И все равно, я бы не сдался… – он повернулся к Ивану и понизил голос. – Только вот, боюсь, никто не спросит моего мнения.