Кольцо Волка
Шрифт:
— У тебя — нет — опыта — в подобных — операциях! — отчеканил Олег. — К черту на рога! — передразнил он. — Ты даже не представляешь, как точно выразился! Волчица, что будем с ним делать? Кратковременная амнезия подойдет?
— Волчица? — прищурился Максим, — Это твое настоящее имя? И что вы сделаете со мной? Ударите табуреткой по голове?
— Заткнитесь! — медленно проговорила я, и села напротив Максима на диван.
На столе тревожно подскочила и звякнула посуда.
— Заткнитесь оба!
Они замолчали и посмотрели на меня. Олег — с
— Максим, — заговорила я. — Речь идет об организации. Очень серьезной организации, существующей уже несколько тысяч лет. Все, что касается этой темы — зашифровано и секретно для обычных людей, потому, что представляет опасность для их психического здоровья. Если ты не хочешь его лишиться раз и навсегда, если не желаешь полностью менять мировоззрение и обыденное спокойствие человеческой жизни — ты сейчас доверишься нам, и мы сделаем все, чтобы ты быстро и безболезненно обо всем забыл. Наших с тобой отношений это не коснется, обещаю.
— А если нет? — прищурился Максим, и я заметила, как напряглись его мускулы в готовности дать отпор неведомой опасности. — Если обыденное спокойствие меня не прельщает? Или если я не хочу, чтобы из моей памяти убирали даже мгновение?
— Кира! — предостерегающе позвал Олег, но я не обратила на него внимания.
— Тогда, — медленно сказала я, — нам понадобится прядь твоих волос и подпись на документе, в котором говориться о неразглашении тайны и о наказании ослушника. Подпись, разумеется, кровью.
— Вы из какой-то секты? — поинтересовался Максим. — Жаль. Жаль, Кира! А я уже думал, что нашел женщину своей мечты! У тебя в доме много книг о дьяволе. Вы — сатанисты?
Олег, покачав головой, полез за чашками. Он всегда доставал чашки с верхней полки, из специального сервиза, и никогда не пил кофе из "чего попало". Так он называл основную массу моих чашек.
— Ты ответь мне, Макс, — проникновенно сказала я, впервые назвав его Максом, — да или нет?
— Кира, — снова вмешался Олег, — у тебя нет таких полномочий! Ты — никто.
— Поэтому мои руки развязаны, — пожала я плечами, — кроме того, мы всегда успеем его… вернуть.
Я специально не сказала "обезвредить" или еще чего-нибудь в таком же роде, чтобы не провоцировать Максима. Напряжение его росло. Еще немного и эта груда хорошо тренированных мышц, владеющих всеми видами оружия, может сорваться. К чему это приведет в моей кухне — страшно представить!
— Да! — твердо сказал Максим. — Как я понимаю, терять мне нечего. Давайте ваш документ. А сколько вы мне предложите? За душу?
— Я воспользуюсь зеркалом в ванной? — спросил Олег, и когда я кивнула, исчез за дверью.
— Ничего ты не получишь, — мурлыкнула я. — И душа твоя нам тоже не нужна. Вот тело, пожалуй, меня привлекает!
— Ну, хоть это радует! — натянуто улыбнулся Максим, и спросил, заглядывая мне в глаза:
— Кира?! Кира?…
Я знала, о чем он хочет спросить. О многом и о разном. Но все уместилось в одно вопросительное предложение.
— Мы не сатанисты.
— Ничего не понял! — вздохнул Максим, поднимаясь, чтобы разлить кофе. — Но если ты не сатанистка и не сектантка, то — кто же?
Вошел Олег, помахивая в воздухе длинным листом пергамента.
— Ты хочешь получить ответы? — поинтересовался он. — Тогда садись и прочитай, прежде чем подписать!
— О`кей!
Максим сел на прежнее место, придвинул к себе поближе чашку с восхитительно ароматным кофе и принялся читать страницу, исписанную красивым крупным подчерком канцеляриста Московского бюро. Олег осторожно положил перед ним красный кожаный футляр. В нем лежала золотая ручка с остро заточенным серебряным пером.
Я отхлебнула кофе, внимательно наблюдая за Максимом. Если он и был взволнован или шокирован тем, что читал, то виду не показывал.
— Развоплощение? — переспросил он. — Что это еще за фигня?
Мы с Олегом переглянулись. Олег поискал глазами, и не найдя ничего более подходящего, пододвинул к себе чашку Максима с недопитым кофе. Несколько мгновений он смотрел на нее, затем закрыл глаза и легко дунул. Чашка сплющилась, поплыла, словно дурное изображение на телеэкране и осыпалась пылью. Впрочем, и пыль исчезла. Осталось только блюдце.
Максим решительно отложил пергамент и встал. У меня все сжалось внутри. Олег продолжал сидеть, но я видела, как он особым образом сложил ладони — чтобы усилить действие заклинания.
— Где у тебя водка, Кира? — поинтересовался Максим. — Или мне нужно называть тебя Волчицей?
Я принесла ему бутылку и достала стопку из шкафа. Он осторожно, словно боясь раздавить, отставил ее в сторону и полез в сушку. Достал граненый стакан, которым я отмеряла Катенку утреннюю дозу овсянки, налил его до краев и выпил одним махом. После чего постоял немного, прислушиваясь к себе, затем сел обратно и продолжил читать.
— Как это подписать? — спросил он, когда закончил.
— Ты отдаешь себе отчет в своих действиях? — осторожно поинтересовался Олег. — Обратного хода нет. Если ты когда-нибудь проговоришься, миру придется забыть о том, что ты существовал. Мы в состоянии это сделать. Понимаешь? Твои родные, друзья и знакомые — все до единого забудут о том, что ты жил среди них и был им дорог!
— И ты забудешь? — серьезно спросил Максим, накрывая мою руку своей.
— Нет, — сказала я, убирая руку, — я не смогу тебя забыть, потому что именно я должна буду привести приговор в исполнение. Таков Закон! Вводя тебя в курс дела, я ручаюсь за тебя перед Богом и Избранными собственной душой! И ответ, который я буду держать после смерти, ляжет на меня всей тяжестью совершенного греха смертоубийства.