Кольцо ведьм
Шрифт:
Взяв по канистре, мы быстро спустились к морю.
Влада и Рада беззаботно лежали на берегу.
— Пойдём искупаемся, — предложила мне Лада.
Действительно, после похода за водой хотелось охладиться в море, но я стеснялся раздеваться.
Снимая с себя сарафанчик, Лада произнесла:
— Раздевайся! Здесь все свои.
Заметив, что я медлю, добавила:
— Буквально пару часов назад ты здесь павианом разгуливал в чём мать родила, а теперь жалеешь, что фрака с собой не взял, чтобы в море залезть.
Не желая больше оттягивать удовольствие, она не спеша зашла в море и с головой нырнула в воду.
Поддавшись
Немного отдохнув от прогулки за водой, Лада взяла спички и пошла разжигать примус.
— Лада, не женское это дело — с примусом возиться, — сказал я, — доверь мне воду вскипятить.
— Нет! — возразила она. — Я думаю, что у меня это лучше получится. А ты смотри внимательно, как я готовлю чаёк.
— Я умею и примус разжигать, и чай готовить!
— Дело не в твоём умении, а в моём мастерстве! Ты смотри внимательно, как я это делаю, наблюдай за мной, за моими движениями, за моими словами, за моим отношением к тебе. Садись напротив и смотри. Сегодня я всё буду делать для тебя. А ты ничего не пропускай, иначе мой дар для тебя пропадёт. Сегодня я посвящаю себя тебе.
Лада повернулась к примусу, артистично поправила волосы и умелыми движениями стала его разжигать.
Я не понимал, чего от меня хотела Лада. Неужели для приготовления чая нужно некое мастерство или моё пристальное внимание к действиям, которые включали в себя и слова, и отношения к моей персоне? И что за дар такой, о котором она упомянула? Но спросить её я не мог. Всё равно не получил бы ответа.
Повинуясь воле Лады, я стал наблюдать за процессом приготовления чая. В конце концов, сам пойму, в чём тут дело, если буду немного терпеливее.
Я был как зритель в театре и старался не пропустить какое-нибудь её движение. Я вновь погрузился в необычайное состояние, подобие сна наяву. Все действия Лады казались чрезвычайно грациозны, и я восхищался ею. Я смотрел, как она набирала в чайник воды, как ставила его на огонь, как затем заваривала чай с травами, доставала кружки, ложки. И вот чай готов. Лада разлила его по кружкам и позвала всех к столу. Все действия Лады были просты, но в то же время казались волшебными. Я не понимал, в чём тут фокус, и с радостью предавался чарам Лады. Когда она поднесла мне кружку чая, то с неохотой очнулся от всего этого колдовства.
Столом служил большой плоский камень. Лада принесла из палатки печенье. Положила его в алюминиевую миску и сказала мне:
— Угощайся, я сама пекла.
— Спасибо! — только и мог пролепетать я.
Женщины расселись вокруг камня. Я взял кружку в правую руку и печенье в левую. Лада села напротив и с лёгкой улыбкой наблюдала за мной. Чай и печенье были восхитительны.
— Удивительно, — сказал я, — не думал, что, просто попив чаю, можно получить столько удовольствия.
— Лада у нас мастерица на все руки, — похвалила её Рада. — Кушая её печенье и выпивая чай, ты берёшь её живу.
Я вздрогнул, — Рада употребила слово «жива», которое я слышал только от Добрыни.
— Недаром, — продолжала Рада, — говорят: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Приготавливая пищу, женщина вкладывает в неё свою душу. Если еда понравилась мужчине, значит, жива женщины ему соответствует. Иными словами,
Я вижу, жива Лады тебе очень подходит, раз тебе настолько понравилось печенье, а значит, и сама она тебе приглянулась!
— Я старалась, — сказала Лада, стыдливо опустив глаза.
— Тебе с ней будет хорошо, — продолжала Рада, обращаясь ко мне.
«Ну вот, меня здесь сватают, что ли?» — подумал я.
Рада продолжала:
— Если ты читал евангелие, то, возможно, вспомнишь, как на последней вечере Христос угощал своих учеников хлебом и вином, приговаривая при этом: «ешьте плоть мою, пейте кровь мою». Он передавал свою живу, так как ведал, что идёт на смерть. Этим действием Христос хотел оставить после себя преемников. К сожалению, ни один из так называемых апостолов не в состоянии был в полной мере принять суть своего учителя. Они не были готовы к этому.
Мы не спеша допили чаёк. Лада вымыла в море кружки и чайник.
Наступал вечер.
— Пойдёмте с солнышком попрощаемся, — предложила Рада.
Мы все оделись и отправились в гору. Вечером идти было намного легче. Мы молча добрались до хребта. Солнце медленно подбиралось к горизонту, оно казалось мне огромным.
— Как раз сейчас, Малыш, самое время вспомнить, что за вопросы, ты хотел сегодня задать нам или вообще какие вопросы приходили тебе в голову, — сказала Лада.
Женщины сели лицом к солнцу и стали наблюдать за закатом. Я последовал их примеру и стал вспоминать прожитый день, пытаясь сформулировать беспокоящие меня вопросы. В результате у меня в голове появился целый список:
• Кто эти женщины?
• Почему они не хотят называть меня по имени?
• Что за игра такая, в которую они играют?
• Зачем я им нужен?
• Почему Лада со мной обращается так, будто я её любовник или, точнее, претендент на любовника?
• Что за странное состояние, в которое меня вводила Лада?
Пока я пытался сформулировать вопросы, почувствовал, как что-то от солнца заполняет меня, мне казалось, что я растворяюсь в пространстве и становлюсь огненным и огромным.
Ответы не приходили мне в голову. Я просто мгновенно о них забыл, шокированный охватившим меня состоянием. Единственная догадка, которая посетила меня — это то, что женщины были причастны к ведической культуре, о которой рассказывал мне Добрыня. Мне также становилось ясно, что их и моё пребывание здесь и вообще наша встреча ни в коем случае не являются случайностью. Скорее всего, они ведают, кто я. Вот бы и мне это знать.
От такой мысли мне стало немного не по себе. Приступ эйфории овладел мной. Мои догадки (а возможно, так приходит истина) косвенно подтверждали то, что я являюсь посланцем, и вообще всё то, что Добрыня рассказывал мне о ведической культуре. Тогда, в армии, я прекрасно понимал, о чём он мне говорил. И только сейчас, когда мне повстречались представители ведической культуры, а в этом я уже не сомневался, то понял, что ни черта ему не верил, а слушал его как простого, но интересного рассказчика, не принимая как истину сказанное им.