Кольцо Уракары
Шрифт:
Похоже, пива в этом мире было больше, чем воды — судя по тому, что пивом мы запаслись сразу же, а до воды же пришлось добираться довольно долго. Правда, даже на этой классной коляске по такой дороге пришлось бы долго добираться куда угодно: при полном напряжении сил невозможно было двигаться быстрее гуляющего пенсионера. Скучая, я поглядывал направо и налево, любуясь красивыми особняками, отстоявшими далеко друг от друга в глубине садов. Да, похоже, люди здесь не очень нуждались, во всяком случае, некоторая их часть. Как и во всей Федерации, впрочем.
— Ты не здесь обитаешь? — на всякий случай поинтересовался я, когда мы проезжали мимо какой-то особенно вызывающей виллы.
— Я — по другой дороге, — откликнулся он. — Здесь — середнячки, несолидный
Больше я спрашивать не стал. Как-то сразу почувствовал, что тут рассуждают по-своему, здесь я — вообще никто, пустое место, мнимое число. Ощущение мне не понравилось, и я решил в дальнейшем быть как можно более сдержанным — для пользы дела и чтобы окончательно не утратить уважения к самому себе.
Наконец мы выехали к побережью. Берег был пустынным. Мы оставили машину на забетонированном пятачке. Повидж повел меня прямо сквозь остро пахнущий кустарник. Продирались с усилием. И вышли наконец к крохотному заливчику, где растительность на несколько метров отступала от воды, образуя подобие пляжа с тонким песком, обильно усыпанным мелкими ракушками. Я подумал было, что сейчас прилив и вода покрыла весь пляж, не сразу сообразил: если нет луны, то какие же могут быть приливы.
— Ты все переговоры здесь ведешь? — поинтересовался я.
Он усмехнулся:
— А разве мы ведем переговоры? Просто празднуем встречу после долгой разлуки. Садись или ложись — как угодно, песочек здесь чистый.
Я последовал совету. Ящик с пивом, который мы с великими усилиями дотащили сюда от машины, он осторожно опустил в воду, вынув лишь по банке — для начала. Кивнул мне:
— Промочи горло. Я промочил.
— Теперь говори. — Повидж пошевелил губами вхолостую, покачал головой. — Каким же это образом тебе удалось попасть в наш центр, не пройдя даже первичной регистрации? И почему, если можно было войти вполне легально? Наверное, тебе очень не хотелось там засветиться, в чем причина? Что ты такого натворил, что тебе даже тут страшно? Только откровенно, потому что иначе никакого содействия от меня не дождешься. Земляки мы там или нет, но я работаю в Рынке и на Рынок и мараться ни в чем не стану. Ты ведь не утащил с собой посольскую кассу? Не прикончил там кого-нибудь из-за пустяков? Только не молчи: видишь, я просто сгораю от любопытства. Что же ты, друг милый, не смысля ни уха, ни рыла в наших играх, суешься в такие дела? Жить скучно? Или ты стал такой уж рисковый? Даже если тебя занесло сюда случайно, не надо было связываться с Рынком. Это, парень, та еще корпорация. Чтобы от нее не пострадать, надо в нее входить. Ладно, что внести — у тебя есть. Но как только отдашь свою информацию как взнос, то потеряешь на нее всякие права. Разрабатывать дело станет кто-то другой — от Рынка. Тот, кого сочтут самым пригодным. Тебе это никак не светит. И прибыль, если она появится, пойдет Рынку, иными словами — в общак, если тебе так понятнее. Ты, конечно, при этом получишь право вести дела в системе Рынка. Но, если я правильно понял, ничего другого у тебя за душой нет. Тебе дадут право разрабатывать — но работать тебе не с чем. Так? Значит, одиночное плавание — не твой удел. Раз уж ты нашел меня, я тебя, конечно, без помощи не оставлю. Возьму к себе — как и обещал, ассистентом. Твой Проект будет числиться за мной, а тебе достанутся отдельные задачи. Всю информацию, что у тебя есть, сразу отдашь мне. И это — единственное, на чем ты сможешь еще как-то выкарабкаться, не потеряв последних штанов — а то и вообще не оставив здесь собственной шкуры. Только не думай, что ты сильно крутой. Такими здесь улицы мостят. Скушай это без соли и усвой раз и навсегда. Тогда, может быть, что-то и получится. Но при твоем согласии на жесткие условия — и при безусловном их соблюдении. Шаг влево, шаг вправо — и огонь откроют без предупреждения.
Я немного подумал, прежде чем ответить:
— Такой шанс бывает раз в жизни — попасть сюда. Страха во мне нет, но остерегаться научился. Не тащу за собой никакой
— Я! — сказал он. — Я — другое дело. Варюсь в этом котле уже столько — и счет годам потерял. Наработал такой опыт, что…
— Что же тебе твой опыт подсказывает? Он поморщился.
— Что вернее всего с тобою не связываться. Риска больше, чем выгоды. Ты еще и начать не успел — и уже наделал ошибок.
Это замечание мне не понравилось.
— Каких же, например?
— То, что прилетел сюда и притащил за собой «хвост».
— Я же тебе объяснил: это случайно получилось. У меня планы были совсем другие…
— Противоречишь. То — единственный шанс, то — ты тут вообще случайно. Где правда?
— И в том, и в другом. О шансе таком мечтал давно: на Теллусе сейчас занудно. Но, зная, что меня пасут, не собирался сюда по прямой, хотел сперва попетлять, сделать скидку — и тогда уже..
— Куда же ты собирался махнуть для начала?
— Ну для начала — на Синеру…
Я тут же пожалел, что слово это вырвалось — как-то само собой, помимо желания, подсознание подсунуло его, положило на язык. Но уже поздно было. Я ощутил, как Повидж внутренне напрягся:
— Вот как. Что же у тебя на Синере — браты, сваты?
— Нет ничего и никого. Просто ближайший борт был туда.
Похоже, у него отлегло.
— Я же говорю, — сказал он. — Ты в этих делах не смыслишь.
— Как прикажешь это понимать? — Я почувствовал, что начинаю злиться, и не без труда заставил себя вернуться к спокойному деловому тону. — Ты что же — заложишь меня своему начальству? Расскажешь о моих обстоятельствах, сложностях?
— А ты думал — как? Я же один из них, разве еще не ясно? Тут очень непростая система взаимоотношений, приоритетов, иерархии. Я годы пахал, чтобы оказаться на таком уровне. Что же, по-твоему, я пущу все это по ветру, только чтобы помочь тебе уберечь свою задницу?
— Каким же ты стал…
— Будь я не таким, то и обитал бы где-нибудь в другом месте и занимался бы чем-нибудь этаким — воспитывал бы детишек в садике или в этом роде.
Я поспешил отработать назад:
— Постой, постой. Я ведь с Рынком ни в какие отношения пока еще не вступил. Так что все, что ты тут сулишь, ко мне вроде бы и не относится.
Он усмехнулся моей непонятливости.
— Мальчик ты, мальчик. Воображаешь неизвестно что. Как это — не вступил в отношения с Рынком? Как только ты вошел на нашу территорию, ты оказался в игре. К нам сюда просто так не заходят. Ты вошел в мой офис — это второе, после этого ты уже в фокусе. А главное: ты вошел незаконно — и значит, уже совершил действие против Рынка. Кто знает, чего ты там успел увидеть и услышать, а то и утащить, где плохо лежало. Что же тебя — похвалить за это и отпустить на все четыре стороны? Такого не бывает. Вот так-то.
Я почувствовал, что вот-вот серьезно сорвусь. Бывает такое: на меня накатывает, из подсознания вырываются самые древние, самые разрушительные инстинкты, и я начинаю действовать непредсказуемо для других.
— Ну, — сказал я сквозь зубы, — ты-то меня не продашь. Я уж об этом порадею. Изо всех сил.
Я почувствовал, как он на меня обрушил всю имевшуюся у него силу, чтобы подавить, подчинить, зажать в кулак мою психику. Он умел кое-что в этой области. Но не учел, что тут все козыри были у меня на руках: я был моложе, энергии у меня было больше — успел поднабрать, а главное — я был продвинут куда дальше, чем он, потому что он занимался этим на бытовом уровне, любительском, его жизнь не зависела от этого искусства, я же был профессионалом, при моем роде деятельности иначе выжить было нельзя. Так что моя защита выдержала, а вот его — стала уступать под моим натиском. И он это почувствовал. Понял, что в ближайшие минуты, даже секунды я убью его, вовсе не думая о последствиях. И если даже они окажутся для меня печальными — ему самому от этого легче никак уже не станет.