Кольцо Уракары

Михайлов Владимир Дмитриевич

— Да, могу.

— Это у вас с собой?

Я уже успел прощупать ящики его стола и знал, что в правом верхнем у него лежит «грюндер» — пулевой, одиннадцать, в магазине — двенадцать птичек, тринадцатая в стволе. Двинься его рука в том направлении — пришлось бы принимать меры. Но он не шевельнулся. И смотрел не в глаза, а на мою грудь — именно туда, где во внутреннем кармане лежал футляр с кристеллами. Я сунул туда руку (Король остался совершенно спокойным) и вынул футляр. На столе раскрыл его. Вытащил кристеллу с записью. Положил. Он секунд тридцать смотрел на нее, потом поднял взгляд на меня — так медленно, словно взгляд этот весил больше, чем рекордная штанга тяжеловеса. Встопорщил брови.

— Это не антиквариат.

— А я и не говорю.

Есть у вас сканер, чтобы вы. смогли взглянуть на содержание?

Он проворчал себе под нос что-то вроде «Было что-то такое…» и кивнул мне:

— Идемте.

Мы прошли по слабо освещенному складу, где не было ни души, и вошли в дверь, за которой оказалась такая же тесная комнатка; вернее, она казалась тесной потому, что была уставлена всяческой электроникой, производившейся, как говорится, от Ромула до наших дней. К некоторым аппаратам были прикреплены бирки; возможно, они тоже являлись залогом — в давние времена, сейчас они могли заинтересовать разве что коллекционера. Король подошел к одному из них.

— Думаете, он заработает? — усомнился я.

— Здесь все на ходу, — ответил он неожиданно многословно. — Каждая мелочь. Давайте кристеллу.

Он включил аппарат. Вложил кристеллу в приемник. Загрузил. Раскрыл.

Секунда, другая — и Король неожиданно расхохотался.

— Прекрасно придумано! — сказал он, отсмеявшись, и даже поднял было руку, похоже, хотел похлопать меня по плечу — но вовремя передумал. — Браво, браво. Но кот в мешке не годится для залога. Извините. Однако спасибо за развлечение. Боюсь только, что у меня совсем не осталось времени для вас.

Он хитрил, я видел это совершенно четко. И глаза его, и нервно шевелившиеся пальцы свидетельствовали об этом. А кроме того, за проведенные у него минуты я успел достаточно разобраться в нем и заключил, что в эзотерической подготовке я мог бы в одиночку выступить против пятерых таких, как он. Я готов был поклясться, что название «Межправительственный проект 00485» было ему известно: на Армаге, как это нередко случается, произошла утечка информации. Однако никто толком так и не узнал, что подразумевалось под этими цифрами; тем не менее все разноречивые предположения сходились в одном: это был замысел, реализация которого могла просто-напросто перевернуть всю жизнь — и не только на той планете. Что же касается сути — то одни утверждали, что это был военный проект, другие — энергетический, третьи — генетический; каждый обозреватель, как тогда казалось, почитал своим долгом выдвинуть собственную гипотезу. Короче и категоричнее всех остальных было заявление правительства Армага, в котором утверждалось, что указанного проекта вообще не существует, а все предположения и утверждения относительно него просто высосаны из пальца. Но когда вы слышите подобное официальное заверение, можете спорить на любую сумму, что на самом деле опровергаемая информация соответствует действительности — хотя бы в том, что указанное явление действительно существует и оно достаточно важно. После заявления все разговоры о проекте как по команде прекратились, похоже было, что Армаг сильно надавил, а независимость прессы не делает ее неуязвимой. И это внезапное молчание лучше всего остального говорило о том, что правительству великого мира и на самом деле наступили на любимую мозоль. На Теллусе же всегда относились к планам и намерениям Армага более чем внимательно: как-никак, это был соперник номер один в борьбе за авторитет и влияние в Федерации, где Теллус был центром традиционно-официальным, Армаг же — фактическим.

Вот так обстояли дела вовсе не столь давно, и я никак не мог поверить, что все это в то время ускользнуло от внимания моего собеседника. Нет, выражая свои сомнения столь картинно, он просто-напросто хотел сбить цену.

— Ну что же, — сказал я ему, не выказывая ни малейшей обиды. — Жаль, конечно, что вы не хотите мне доверять.

— Я вовсе не утверждаю, что вы сами это сделали, — проговорил он. — Вас самого могли обмануть.

— Их —

тоже? — При этих словах я кивнул на стоявший на видном месте всеволновый интерком. Он был включен, и хотя слышимость понижена до минимума, я уже по одним интонациям определил, что хозяин этого помещения прослушивал то же, что интересовало и меня: переговоры между группами захвата и теми, кто координировал их деятельность. Король наверняка настроился на эту волну после звонка Пифии. Не дожидаясь его разрешения, я протянул руку и усилил громкость. В тихую комнату ворвались сердитые голоса:

— …Ни малейших следов. Вернее всего, его тут вообще не было. Он нас провел.

— Пробу на запахи брали?

— Без результата. Я же говорю: ни следа.

— Сукин сын…

— Вы установили, откуда шел звонок?

— Только что.

— Может, нам перепрыгнуть туда?

— Уже послана другая группа. Вы на всякий случай пройдитесь там. Может, кто-нибудь видел…

— Пройдемся. — Судя по интонации, ни малейшей веры в успех у говорившего не было.

— Давайте, давайте, работайте!..

Я снова убавил звук, чтобы стало можно говорить самому:

— Несколько групп сбиваются с ног, гоняясь за мной. Ради призрака? Или кто-то все же знает, что тут — не пустышка?

Он явно собирался что-то возразить. Я не дал ему перебить меня.

— Конечно, риск есть. Мне он не кажется чрезмерным — хотя, если не повезет, пристрелят меня, а не вас. Но если вы не сторонник делового риска — значит, я обратился не по адресу. Однако, как вы понимаете, есть и другие люди.

Король пентаклей поморщился.

— Я ведь не говорил, что отказываюсь. Однако я был вправе высказать сомнения.

Тон его был примирительным — чего я и ожидал.

— Давайте, — продолжал он, — поговорим спокойно, по-деловому.

— За этим я и пришел, — согласился я.

— Взгляните на обстоятельства с моей позиции, — сказал он. — Вы предлагаете мне в залог вещь в себе. Допустим, она стоит многого, но только в случае, если ее можно сбыть. Попробуем продолжить ситуацию. Я ссужаю вас деньгами и помогаю исчезнуть отсюда. Залог остается у меня. Очень хорошо. Но вас ищут — и, если эти записи — то, за что вы их выдаете, то есть государственная тайна наивысшего уровня секретности, вас будут искать не только на Теллусе. Шанс, что где-нибудь они на вас наткнутся в течение ближайших двух-трех недель, достаточно велик. Вас убьют или в лучшем случае арестуют и упрячут очень глубоко. Следовательно, прежде всего мы должны будем заключить соглашение такого рода… если, конечно, я решусь на какое-либо соглашение, — тут же поспешил оговориться он, — условиться, что в случае, если вы не выкупаете залог в течение определенного времени, он переходит в мою собственность.

— Это подразумевается любым соглашением о ссуде.

— Хорошо, что не надо объяснять вам это. Но, допустим, я получил эти записи в собственность. Вы из игры вышли. Что, по-вашему, я смогу сделать с этим товаром?

— Продать. Вам дадут больше, чем вы собираетесь ссудить мне.

— Вам легко говорить. А кто это купит? Кому я смогу предложить это? Государству?

Я позволил себе усмехнуться:

— Оно заплатит не так, как вам хотелось бы.

— Вот именно. Значит, придется искать надежного покупателя. То есть сделать известным, что у меня имеется такой товар. Придется дать его название и предупредить о затруднениях с пользованием: я честный делец и не могу обманывать контрагентов.

Я изо всех сил заставил себя не улыбнуться при этих словах.

— От этой информации пойдут круги. И никакой гарантии, что они не попадут очень быстро к… вот к этим, и он кивнул в сторону все еще бормотавшего интеркома. Или к другим. Они ведь существуют?

Я не стал отрицать такой возможности.

— И тогда, — продолжал он, изображая крайнее уныние, — мы с вами встретимся вновь — но уже не в столь удобных условиях, как сейчас. Вы согласны? Или я, по-вашему, преувеличиваю?

— Нет, — сказал я, — если исходить из вашей модели ситуации.