Кольцо Тритона
Шрифт:
Маг опустился в кресло возле очага и заговорил на языке столь древнем, что даже образованный Вакар, знавший более тысячи пиктографических письмен, не понял ни слова. Произнося заклинания, волшебник непрестанно жестикулировал, его руки чертили в воздухе геометрические фигуры.
В зале как будто потемнело, но Вакар убедил себя, что это всего-навсего иллюзия. По-прежнему ветер шуршал гардинами — сквозняк чувствовался повсюду, только в кругу воздух казался абсолютно неподвижным. Дым, вьющийся над кадилом, не рассеивался, а напротив, сгущался. Его жгуты переплетались друг с другом
Дым все уплотнялся, постепенно приобретая очертания высокой дородной женщины. Одеждой ей служила волчья шкура, подхваченная шнурком на необъятной талии. Полуобернувшись к четырем мужчинам, женщина уселась, словно не замечая их, и принялась обгладывать кость, которую держала в руке. Вакар понял, что это не настоящая женщина, потому что в полутьме ее туловище было дымчато-серым, а сквозь толстые икры и большие ступни виднелся треножник и огонь под ним.
— Гра! — окликнул ее Рин.
Женщина оставила кость в покое и посмотрела на мужчин. Потом отшвырнула объедки, при этом ее левая рука на миг исчезла. Обтерев пальцы о волчью шкуру, Гра почесала под обнаженной грудью.
— Что угодно от меня властелинам Лорска? — Казалось, голос ее доносится издалека.
— До нас дошли вести об угрозе со стороны горгон, — ответил Рин. — Мы не можем прийти к единому решению. Посоветуй, как нам быть.
Ведьма уставилась себе под ноги и молчала так долго, что Курос заерзал, а Рин цыкнул на него. Наконец Гра вновь заговорила:
— Отправь принца Вакара на поиски вещи, которую больше всего боятся боги.
— И все?
— Все.
Рин снова забубнил на древнем языке, и вскоре фантом ведьмы превратился в обыкновенный дым. Сквозняк подхватил его и бросил в лица зрителям, те зачихали. Рин достал из очага головешку и вновь зажег лампады.
Слова Гры привели Вакара в смятение. Мыслимое ли дело — чтобы смертный искал вещь, о которой говорила ведьма? Ведь ее же боятся сами боги! С другой стороны, он еще ни разу не был на материке и давно мечтал попутешествовать. Конечно, Лорск — богатая и красивая страна, но истинные средоточия культуры и мудрости лежат все-таки на Востоке. Это Седерадо с его философами, Торрутсейш с его колдунами... и кто знает, какие еще древние города.
Курос произнес с кислой миной:
— Если мы настолько глупы, чтобы верить этой старой карге...
— Брат, — перебил Вакар, — ты всегда спешишь заступиться за горгон. Скажи, дело тут лишь в твоем недоверии или есть еще какая-то причина?
— Ты что имеешь в виду, брат?
— Ну, например... скромный презент короля Целууда.
Курос вскочил и схватился за кинжал.
— Ты назвал меня предателем! — прорычал он. — Я вырежу это слово на твоей печенке!
Волшебник бросился к Куросу и схватил его за руки, а Забутир положил ладонь на плечо Вакара, который тоже начал подниматься. Когда королю и магу удалось слегка успокоить Куроса, тот снова сел и проворчал:
— Этот женоподобный ублюдок только и умеет, что сеять крамолу и
Прежде чем Вакар придумал достойный ответ, Рин проговорил:
— Господа, давайте оставим наши нынешние разногласия до тех пор, пока не миновала угроза вторжения. Что бы вы ни думали о Гре и Соле, я не вижу оснований подвергать сомнению их слова.
— Что ты имеешь в виду? — спросил король.
— Вчера ночью мне снилось, будто я стою перед богами Посейдониса — Лиром, Тандилой, Окмой и остальными. Как обычно, я спросил у них совета насчет Лорска.
— И что они сказали? — поинтересовался Курос.
— Ничего. Но важнее всего то, как они себя при этом вели. Божества отводили глаза в сторону, точно стыдились своего молчания. И тут я вспомнил, где я видел точно такие же выражения лиц. Много десятилетий назад, когда я, еще будучи юным, изучал магию в великом Торрутсейше...
— О боги, опять заладил! — пробормотал Курос.
— ...Один из моих друзей, молодой огудж по имени Джоатио, пришел в сильное возбуждение во время боя быков и допустил нелестные замечания в адрес городского префекта. И хотя высказывания эти не содержали никаких угроз, на следующий день он исчез. Я справлялся о нем в штаб-квартире муниципальной гвардии, и бравые солдаты точно так же прятали глаза. Впоследствии я увидел голову Джоатио на пике над главными воротами. Малоприятное зрелище для отрока с незаскорузлой душой... Ха-ха... И я заключил, что на богов надвигается беда, а это и нам не сулит ничего хорошего. Но существует какая-то причина, по которой боги не смеют нас предупредить. Если верить новости Сола, то можно ожидать вторжения горгон. Поэтому давайте отправим принца Вакара на поиски. Если он потерпит неудачу...
— А он непременно оплошает, — вставил Курос.
— ...Большой беды не будет. А в случае успеха он, возможно, спасет нас от неведомого рока.
— Но... разве можно противостоять богам? — удивился король Забутир.
— Только трус сдается без боя в страхе перед неведомым, — ответил Вакар. — Если боги чего-то боятся — значит, они не всемогущие.
— Богохульник, — зло ухмыльнулся Курос. — Ну и когда же ты нас покинешь? Не возьму в толк, почему Гра выбрала для этих мистических поисков Вакара Зу, а не меня.
— Я отправляюсь завтра.
— Так скоро? И пропустишь игры весеннего равноденствия? Впрочем, невелика потеря, ведь ты еще не выиграл ни одного приза.
— Я готов на все, — сказал Вакар. — Лишь бы отдохнуть от твоей бравады и зазнайства.
Курос всегда кичился своим физическим превосходством. Он побеждал брата и в беге, и в прыжках, и в борьбе. К тому же он наградил Вакара прозвищем Зу, что означало не «дурак» или «тупица», а, скорее, «человек, лишенный сверхспособностей». Незавидное отличие Вакара состояло еще и в том, что у него полностью отсутствовали способности к таким колдовским наукам, как телепатия, предвидение, и он не умел общаться с духами. Даже боги не посещали его по ночам.