Кольцо «Принцессы»
Шрифт:
– Вот так встреча! – нарочито весело сказал Шабанов. – Здравствуй, Ганя.
Она улыбнулась, что-то обронила, глянув мельком, словно расстались пять минут назад, – Герман не расслышал.
– Говори громче! Я старый глухой человек!
Это ее рассмешило, и все-таки она приподнялась на цыпочки и прокричала в подставленное здоровое ухо:
– Садись за стол, сейчас будет готово! – и опять засмеялась. – Твое любимое блюдо, мясо по-французски!
Ему действительно нравилось приготовленное по такому рецепту мясо, но ел он его
– Обожаю! – воскликнул он, отметив, что Агнесса на сей раз явилась без восточного наряда – в ярко-желтом, шуршащем комбинезоне, а волосы связаны в легкомысленный пучок. И лицо наконец-то рассмотрел – слегка удлиненное, с высоко поднятыми, выгнутыми бровями и чуть великоватым, но типично греческим носом. Во всем облике ее проглядывало благородство, и она потянула бы, пожалуй, на светскую львицу, однако все портила простота и детскость выражения ее лица. Она гримасничала, сопровождая всякое свое действие, будто подчеркивая его чувственной мимикой: так обычно ведут себя девочки-подростки, еще не вертевшиеся у зеркала и не испробовавшие материнских украшений и нарядов. Или психически больные в Белых Столбах, куда однажды пришлось отвозить зама по тылу с белой горячкой.
А на вид – лет двадцать, не меньше…
Она открыла духовку и выхватила оттуда противень со скворчащим мясом. «И когда успела прожарить его? Отсутствовал я всего-то четверть часа…»
– Ты откуда здесь взялась?
Агнесса ни с того ни с сего расхохоталась, и Герман вспомнил пословицу бабушки: смех без причины, признак дурачины…
– Откуда и ты!
– Я приплыл на лодке!
– И я тоже!
– Случайно не на белой шлюпке?
Это ее развеселило еще больше, однако, закатываясь от смеха, она случайно коснулась противня и обожгла пальчик.
– Ой!.. На самой белой-пребелой!
Похоже, у нее было запоздалое развитие, точнее, отставание в развитии, причем значительное, и родители ее жалели, наряжали красиво, чтобы не отличалась от сверстниц.
– Признайся честно, – потребовал он. – Вчера, когда я плыл по озеру, это ты в моей лодке была?
– А ты заметил, да? Заметил? – обрадовалась она и затанцевала. – Я боялась, не заметишь! А тебе понравилось земляничное мыло?
«Ведь точно она была! – про себя изумился Герман. – Откуда бы ей знать, что я в лодке нашел?»
– Спасибо за мыло! Очень кстати! – Он немного помедлил, отвернувшись и пережидая приступ боли в голове, и спросил: – Это ты привязала мне к руке прибор?..
– Я! – поторопилась она с признанием. – Это я!.. Потому что ты меня обманул!
– Как же я тебя обманул?
– А так! Ты сказал, принцесса погибла в самолете! А она оказалась с тобой!.. И еще обманул – это не настоящая принцесса, а прибор,
– Откуда ты узнала? Кто тебе сказал?
– Дедушка… Глупая, говорит, летчик тебя обманул. Принцесса у него не человек, а такая штука, которая делает самолет невидимым.
– Догадливый у тебя дедушка, – похвалил Шабанов, мысленно теряясь: если ее дед охотится за прибором, или она сама охотница, то что же не стащить «принцессу»? Ведь ничего не стоило!
Или он сам кольцо во сне надел, опасаясь ее? И тогда она убралась, несолоно хлебавши?..
– Ты мне кольцо на палец надела? – спросил он.
– Конечно я! – с удовольствием призналась Ганя. – Ты же ее так любишь!
– И жгутом привязала к руке?
– Привязала… Чтобы во сне случайно не выдернул колечко и не взорвался.
Спрашивать, откуда ей известно о таких подробностях устройства «принцессы», после таких заявлений не имело смысла.
Вообще-то трудно было представить себе Ганю в роли похитительницы, вряд ли слабоумную пошлют на такое ответственное дело. А вот свести его с ума – лучше исполнителя не найдешь. Все ее внезапные появления, попадания в десятку – и с молоком, и с мылом, и французским мясом, а если учесть белую шлюпку, которая провела его сквозь убийственные пороги…
Но что они хотят?! Что за странная логика у них?..
Она расставляла приборы на столе, доставая их из шкафчиков. Будто век тут хозяйничала.
– Почему же не разбудила меня? Там, в лодке?..
– О-о! – пропела Ганя со смехом. – Ты так крепко спал! Пушками не разбудишь! Я хотела пробудить, брызгала водой, щекотала нос и губы лентой…
– Лентой?
– Да-да, лентой от шляпки!.. Ты не проснулся. И я любовалась, как ты спишь. – Она на миг смутилась. – Это нехорошо – смотреть, как спит мужчина. Маменька говорит, совсем стыдно… Я забыла и смотрела! О, это был богатырский сон!
– Храпел?
– Нет-нет, очень тихо спал! И как крепко! – Она закончила сервировку стола тем, что положила рядом с тарелкой белую, накрахмаленную салфетку. – Прошу к столу, Герман! Сними свою ношу и садись!
«Ага, сейчас, разбежалась!» – подумал он, однако сказал иное и совсем серьезно:
– Это не ноша, Ганя… Это «малямба».
– Малямба? Что такое – малямба?
– Такой специальный заплечный корсет, – объяснил он. – Исправлять позвоночник.
– Тебе нужно исправлять?
– Ну да! У меня с детства искривление, вот и ношу.
Бабка Шабаниха еще говорила – дураку дураково говори, скорее поймет…
– Но оружие ты можешь не брать за стол! – Ей нравилось кричать ему в ухо. – Здесь нечего опасаться. Вокруг друзья! Когда ты спал, был очень доверчивый…
Шабанов не стал делиться своими соображениями на этот счет, снял ремень с плеча, повесил пистолет на спинку своего стула.
– Я воин, Агнесса. И всегда должен быть при оружии.
– Это я знаю – воин! Все воины с оружием.