Кольцо из Камелота
Шрифт:
Из всего этого потока несообразностей и острых аналитических заключений смятенный рассудок Джессики сосредоточился на одном.
— Кто такой Томас Бэббит? — беспомощно спросила она.
— Констебль, разумеется. Он быстро справится с этой парочкой. Это сынишка моей сестры. Меня зовут миссис Ходж. Миссис Эдвард Ходж.
— Очень приятно. Но, миссис Ходж... вы очень добры, но... эти двое... боюсь, один констебль с ними...
— Вы полагаете, они вооружены? — У миссис Ходж были бледно-голубые глаза, точно такого цвета, как у некогда принадлежавшей Джесс куклы. Они широко раскрылись от приятного ужаса. —
Джесс взяла себя в руки.
— Не знаю. Возможно. Но я не могу рисковать причинить вам вред, вам или кому-то еще. Может, они даже не станут ждать, пока я выйду. Возьмут и остановят автобус. Понимаете, они точно не знают, что я здесь.
Миссис Ходж крепко поджала губы и закивала так, что синенькие цветочки на ее «воскресной шляпке», отличавшейся от «просто шляпки», бешено затряслись.
— Я прекрасно вижу, что такая милая девочка, как вы, не может быть замешана в преступлении. Все эти Бонни и Клайды [10] , я сразу подумала — гангстеры убирают тех, кто их одурачил, правда? Но тут дело не в этом. Нет, даже не говорите, я и так знаю, это... — Она взглянула на маленького мальчика, в полном восхищении прислушивавшегося к разговору, и понизила голос: — ...Это торговцы белыми рабами. Вот! — Она снова кивнула, и цветочки заплясали. — Этого им никто не позволит, нет, только не в Англии!
10
Бонни Паркер (1909 — 1934) и Клайд Бэрроу (1910 — 1934) — американские гангстеры, терроризировавшие юго-западные штаты в течение двух лет; убиты в засаде. Их история положена в основу всемирно известного фильма Артура Пенна «Бонни и Клайд» (1967).
Такое сумбурное выражение дружеского участия и симпатии оказало на Джесс обратный эффект — она вдруг почувствовала, что вот-вот разразится слезами.
— Вам не удастся остановить их, — пробормотала она. — Я не могу выйти незамеченной, они пойдут следом, и если...
— Только не в Англии, — повторила миссис Ходж и повысила голос до подобающего леди рева: — Мисс Эйкен! Мистер Вудл! Сэм...
Джессика подскочила на несколько дюймов, остальные пассажиры, которых сейчас оставалось четверо, повернули к ним головы. Им явно был знаком голос и привычки миссис Ходж.
Голова Джесс шла кругом от голода и переживаний, ей казалось, что из реального мира она попала в какое-то другое измерение, а миссис Ходж весело орала на весь автобус, излагая свою версию ее проблем. И в полном соответствии с безумной логикой этого нереального мира все остальные пассажиры с поразительным единодушием поверили невероятной истории. Краснолицый мужчина в мешковатом твидовом костюме — мистер Вудл — выразил общие чувства.
— Американцы, — хрюкнул он. — Гангстеры. Мы здесь этого не допустим. Пускай проваливают. — Он взмахнул своей палкой — тяжеленной тростью с массивным позолоченным набалдашником, — и едва не задел себя по носу, ибо палка запуталась в низко натянутой над его головой багажной сетке.
— Мы не можем с ними сражаться, — прокричала миссис Ходж. — У них автоматы. А может, бомбы.
Лишенный телесной оболочки голос поплыл из шоферской кабины. Сэм не спускал глаз с дороги, но не упустил ни единого
— Мы их одурачим! — гаркнул он. — Эти гангстеры умом не блещут.
— Совершенно верно, — громко подтвердила жеманная старая дева из середины салона. — Если я правильно понимаю, девушка не уверена, что негодяям точно известно о ее пребывании в данный момент в нашем автобусе?
— Не уверена, — пробормотала ошеломленная Джесс.
Миссис Ходж разнесла по автобусу эту информацию, после чего разгорелась оживленная дискуссия во всю силу легких каждого пассажира.
— Никто из нас ее и не видывал, — прокричал четвертый пассажир, сморщенный маленький старичок, должно быть, работник с фермы. — Ее тут никогда не было.
— Но ведь я здесь! — завопила Джессика, улавливая мысль. — Как мне спрятаться в этом...
— По-моему, лучше сказать, что она давно вышла! — оглушительно крикнула старая дева.
— У-у-у-у! — завизжал самый пронзительный голосок. — Мам, гляди!
Юный Ходж, вероятно самый впечатлительный из присутствующих, все время выглядывал в заднее окно. Он привлек внимание Джесс к дороге как раз вовремя, чтобы она увидела, как автомобиль вырывается вперед. Через несколько мгновений донесся предупреждающий возглас водителя:
— Береги-и-и-ись!
В тон его крику проскрипели тормоза, автобус резко остановился, развернувшись поперек шоссе. Джесс поняла, что происходит, еще до того, как старая дева провозгласила:
— Они встали... загородили дорогу! Выходят из машины! Идут...
Тогда и настал час миссис Ходж — ростом в пять футов, весом в сто шестьдесят фунтов, возрастом далеко за сорок, в очках.
— Она вышла в Вудхоле, — провозгласила она, одновременно кладя большую розовую ладонь на плечо Джессики и пригибая ее к полу.
Места на полу почти не было — не больше полутора футов между последним сиденьем и спинкой предыдущего, — но Джесс поразилась, как легко почти вся ее маленькая фигурка при энергичном содействии миссис Ходж уместилась на этом пространстве. Работая с проворством мастеровитой домашней хозяйки, которая месит тесто для буханки хлеба, руки миссис Ходж запихали Джессику под сиденье.
Искаженная картина окружающего мира, которая открывалась глазам безмолвной, задыхающейся от пыли Джесс, исчезла под градом посыпавшихся ей на голову пакетов и свертков, составлявших багаж миссис Ходж, поверх которого было наброшено ее широченное пальто. Джесс почувствовала, что сиденье над ней прогнулось, услышала удивленный писк и правильно заключила, что юный Ходж только что взгромоздился сверху. Хотя Джессика не могла ничего видеть, за исключением слабо различимой груды окурков, оберток от кекса и банановой кожуры (свежей), она слышала каждое слово. Сэм заглушил мотор.
— Добрый вечер, леди и джентльмены! — произнес один из самых благородных голосов, какие Джесс когда-либо доводилось слышать. — Приношу искренние извинения за столь неожиданную остановку...
— Ну, и что дальше? — недружелюбно поинтересовался Сэм. — Будем теперь автобусы захватывать? Думаете добраться на нем до Кубы?
Он загоготал, а пассажиры лояльно поддержали его — громче всех прозвучал визгливый смешок старой девы и басистый хохот мистера Вудла.
— Очень остроумно, — неубедительно согласился голос, — весьма, в самом деле.