Кольцо и крест
Шрифт:
— Поверь, я знаю, о чем говорю. Я прекрасно знаю это чувство, когда хочется полностью уйти в это воспоминание о боли и жалеть себя. Но оно расслабляет и не дает действовать. Надо стараться убедить себя, что боль была не сильной, и что она в прошлом. Ведь так оно и есть, правда?
— Ну… да, - сказала Ильгет. Внутри она ощущала несогласие и даже обиду. Хотя Айледа была абсолютно права. И у нее самой были такие мысли. И она сама это знала.
И когда Арнис начинал предаваться своим страшным воспоминаниям, она жалела не себя, а его, и ей в эти моменты казалось, что и правда - и боль-то ее не была такой уж сильной… ну подумаешь… Он переживает
И когда он жалел ее, ей всегда хотелось сказать: да брось ты. Мелочи какие. Она ощущала себя сильной в такие моменты. И боль для нее не существовала. И прошлое не имело значения.
Но сейчас все было наоборот. Ей хотелось сказать: ничего себе, однако, не сильной была боль! Попробовала бы ты сама такое пережить! Да хоть несколько минут на болеизлучателе. Я бы посмотрела, сколько лет ты это вспоминала бы! И как легко говорила бы потом "ах, все это в прошлом".
Ильгет устыдилась своих некрасивых мыслей. И вот так всегда у Айледы! Почему-то здесь проявляются худшие качества Ильгет. Всплыла строчка из полузнакомой песни, вроде, какого-то перевода Иволги: "Как на черном - так чистый, как на белом - рябой". Вот это про нее. Рядом с обычными людьми она себя ведет пристойно. А рядом с кристально чистой, духовно праведной Айледой становится нехорошей. Эгоистичной. Суетной. Обиды какие-то прорываются. Нет, нельзя так.
Айледа же правильные вещи говорит.
— Давай попробуем еще раз. Теперь все же ты сама… - сказала Айледа.
Но и в этот раз с медитацией ничего не получилось.
А вскоре с тренировками пришлось совсем прекратить. Ильгет снова была беременна.
Это оказался мальчик, Ильгет была безмерно счастлива. Но заниматься в этом состоянии невозможно. Иолла отбирает энергию. Выход в тонкий мир, как объяснила Айледа, и вовсе невозможен - беременность слишком привязывает к материи. Да и вредно для ребенка.
Они продолжали общаться с Айледой, просто дружить, гулять, петь песни. Правда, редко - у Айледы никогда не было времени. Но занятия были теперь невозможны.
Ильгет показалось, что Дэцин недоволен. Вслух он не высказал ничего. Семья на Квирине - это святое. Любая Служба создает условия для работающей в ней женщины, если та желает выносить и выкормить ребенка. Этого требует информационное поле. Иное поведение было бы отвратительным и стыдным. Но Ильгет почувствовала легкое, тщательно скрываемое недовольство. Что ж, понятно. Дэцин ждет, что она наконец раскроет тайну Великого Кольца. Даст возможность ДС выйти на новый уровень - может быть. А она вместо этого занимается своими материнскими радостями. Размножением. Нехорошо получается.
В конце концов, ребенка можно все же вырастить искусственно. Ему это даже не повредит. Ильгет уже почти приняла было такое решение, но вначале посоветовалась с Арнисом. Тот долго молчал, а потом сказал.
— Да, я понимаю, конечно, твоя работа очень важна. Может быть, важнее, чем работа любого из нас. Но для ребенка все это - начало жизни. Его единственной жизни. Неужели ДС не переживет еще пару лет? Ему нужна твоя любовь, пойми. Тебя никто не может заменить.
Ильгет прильнула к мужу. Честно говоря, ей не просто хотелось выносить и родить ребенка самой - ей этого хотелось очень сильно.
— Арнис, но как же?
– спросила она, - разве дело не важнее всего на свете? То, чем мы занимаемся?
Он беспомощно пожал плечами.
— Да. Логически это так.
— Хорошо, - сказала Ильгет, - хорошо, если ты за меня, то я выношу этого ребенка.
Дэцину пришлось, конечно, смириться. Возможно, Ильгет и пошла бы на искусственное вынашивание, но что-то внутри подсказывало ей - лучше сделать так. Торопиться сейчас некуда. Лучше сделать так, и в итоге все будет правильно.
Мальчика решили назвать Эльмом - по имени старшего брата Арниса, планетолога, давно погибшего в Космосе.
К весне пришлось попрощаться с Иволгой, она улетела выполнять спецзадание командования ДС - агентом на Терру.
За Террой велось постоянное и очень тщательное наблюдение. Вовсе не потому, что угроза там велика - до сих пор деятельности сагонов на Терре не зафиксировали. Просто эта планета, прародина человечества, нынешнее население которой ничего не знало о других мирах, особенно важна. Ее нельзя потерять ни в коем случае. Агентурная работа ДС велась там просто ради профилактики.
К тому же работа на Терре была сложной по многим причинам, и если можно было использовать выходцев с самой этой планеты, таких, как Иволга - их использовали.
И еще двое получили отдельное агентурное задание, на этот раз, в виде исключения, работать им предстояло вне населенных миров. Дэцин выбрал для этого задания Иоста и Арниса. Все-таки Иост был пилотом высшей категории, Арнис - бывшим ско, то есть космическим универсалом.
Еще семь человек затребовали снова на Анзору - почти весь остаток 505го отряда. На Анзоре все еще продолжалась зачистка, и все еще встречались дэггеры.
Когда Арнис улетел, Ильгет не почувствовала себя одинокой.
Большая семья - это большая семья. И у нее были не только дети, рядом с ней была и Белла, свекровь, которая стала теперь совсем родным человеком.
С утра школьный аэробус забирал детей. Ильгет понемногу тренировалась в спортзале и в Космическом Центре, поддерживая форму. Писала свой роман, который назывался теперь "Память". Герой - обыватель, который видел странные сны - попал в итоге в психиатрию. Сны пытались заглушить примитивными тамошними лекарствами. Из этого ничего не выходило. Героя бросила жена. Он впал в отчаяние. Ильгет уже знала, чем все закончится. Обывателю с планеты Тир вытер память сагон. Такого вроде бы не случалось в действительности - хотя кто знает - но роман получался совершенно реалистическим. Ильгет увлеклась.
Дара возвращалась домой около полудня. Иногда Ильгет была занята, и тогда с Дарой проводила время бабушка. Иногда вторая половина дня была свободна, и они ходили гулять по теплеющей весенней Коринте, по Бетрисанде, к морю. После Пасхи настала теплынь, и можно было уже купаться. В выходные всей оравой ходили на пляж, плавали на ближайшие острова, иногда совершали вылазки куда-нибудь подальше, на другой материк, Маттис или Северный. По вечерам, когда возвращались из школы старшие дети, ужинали все вместе, играли во что-нибудь, смотрели фильмы. С Беллой можно было говорить об Арнисе. Тревога сейчас не так мучила Ильгет, беременности нет, гормоны отхлынули, но говорить о нем хотелось беспрерывно. Хотелось смотреть на его изображения, смотреть съемки прежних семейных сцен, где Арнис смеется, катает на плечах Лайну и Арли, купает Дару, сидит с Андо за монитором, где они, Ильгет и Арнис, вместе, в обнимку.