Кольцо и крест
Шрифт:
— Нет, Дэцин, конечно, не первый. Только зачем сагонам миллиарды людей? Биллионы? Сколько нас в Галактике.
— А ты знаешь, какой выброс биоэнергии нужен для жизни одного сагона? Для производства новых сагонов? Да… и я не знаю.
— Хорошо. Предположим, чтобы произвести одного сагоненка, необходима энергия миллиардов людей. Замучить их насмерть… Только одно тогда неясно, Дэцин. Что мешает сагонам взять какую-нибудь планетку - периферийную, тем более, несколько миров им уже принадлежат. Создать там концлагерь с инкубатором, выращивать детей. И вырастить себе миллиарды,
Командир помолчал некоторое время. Потом сказал.
— Да, ты прав. Это слабое место данной гипотезы. У тебя есть свои?
— Пока нет, - упрямо сказал Арнис, - но будут. Я думаю, мы должны - обязательно должны понять их. В этом вся соль. Иначе они вымотают нас этой войной… Понимание - это главное.
— А как понять сверхчеловека?
– Дэцин пожал плечами, - сверхразум… Надо же, всегда говорили: сверхразум - это сверхдобро. Какое уж тут добро. Надо же, какими гадами оказались эти сверхлюди.
— Дэцин, а вдруг они вовсе не гады? Ведь если они сверхлюди, они знают и понимают больше нас… И может быть, все их действия подчинены какой-то логике. Ее только поймать надо.
— Логику? Сверхлогику, тогда уж скажи. Что же, флаг тебе в руки. А что касается "больше нас понимают",то… кажется, я сейчас за блинкером пойду. Что-то ты мне не нравишься.
— Да нет, Дэцин, я пошутил. Можешь проверить, конечно…
— Я тоже пошутил. Слушай, Арнис… Скажи - Ильгет на меня все еще дуется?
— А она разве дулась?
– растерялся Арнис.
— Да было дело…
Арнис подумал.
— Видишь, Дэцин, у нас часто получается так, что мы на тебя… ну не то, чтобы дуемся. Но сам же понимаешь. Вот моя собака на меня не обижается, когда я ее посылаю, даже и в огонь. А мы, к сожалению, не собаки. Мы так не умеем.
— Так ведь и я вам не хозяин, Арнис. Я просто должен иногда с вами так поступать. Думаю, ты это понимаешь.
— Да, - сказал Арнис, - мне кажется, теперь понимаю.
Глава 4. Победители.
В конце лета отряд снова перебросили на Анзору.
Там продолжалась тихая, затяжная война. Сторонники Цхарна и не ведали об исчезновении своего повелителя - ведь Цхарн для анзорийцев был лишь легендой, символическим образом. В Бешиоре некоторые контактировали с ним, используя наркотические вещества. Для Лервены Цхарн оставил лишь свои Заветы.
Теперь он был отброшен - не мог даже приблизиться к тем слоям, где живут люди. Анзора была пуста и свободна от сагонов.
Но цхарниты - несгибаемые - продолжали все еще партизанскую войну. С этим пока справлялась собственная армия нового Лервенского правительства, да небольшая группа военных с Квирина. Однако, партизаны использовали дэггеров. Часть цхарнитов, видимо, была тайно обучена этому искусству, их дух позволял справляться с черным ужасом. Для борьбы с дэггерами необходимы бойцы ДС. Именно поэтому
После долгого перерыва Ильгет все казалось совершенно новым и незнакомым. Акция даже радовала ее. Страха не было, как она ни старалась напомнить себе о предстоящей опасности. Но всю дорогу, все две с половиной недели она испытывала внутреннее возбуждение, так собака радуется выезду на охоту. Шера, впрочем, тоже радовалась. Неизвестно чему.
Остальные выглядели скорее усталыми - ведь так недавно вернулись с прошлой, страшной акции. Снова вошло в привычку собираться в каюте, на этот раз у Дэцина, петь песни. За время учебы никто к гитаре даже не притрагивался, да и совместных мероприятий никаких не было. Безмолвный траур. Но теперь он был кончен - снова в бой, плевать на все.
Оказалось, что Айэла обладает удивительным грудным меццо-сопрано. Она быстро подружилась с Иволгой и вскоре с удовольствием пела "фирменные", переведенные с терранского, песни 505го отряда.
Если вас с сагоном свел несчастный случай -
В космосе порою просто не везет!
Вы в глаза сагону
Не смотрите лучше!
Лучше всяких взглядов вам поможет лучемет.
И улыбка без сомненья
Вдруг коснется ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.
Слушать ее было одно удовольствие. И у Марцелла оказался хороший низкий голос. И у бывшего 416 отряда - свои привычные песни. Особенно понравилась всем одна из них.
За бронзовыми ликами побед*
Теперь все чаще проступают лица Тех, кто не мог и не желал смириться, В чьих душах жил неугасимый свет… "Неугасимый свет" - слова для книг! Для пышных эпитафий над костями, На камне столько слов о "вечно с нами"… Под камнем пробивается родник. Вода журчит, смывая пыль эпох, Печали и раздоры поколений. На нас на всех один далекий Бог. И - на плече рука бесплотной тени Забытого годами чудака. Но все же - странно!
– так тепла рука… *Эланор Гэмджи
Ильгет слушала песни и пела сама. И часто уходила на Палубу, посмотреть на звезды - она так давно не видела Настоящих Звезд. Ярких, немигающих, словно нарисованных на черном глубочайшем холсте. Рассыпанных щедрой рукой, то взлетающих дорожками, то вдруг исчезающих в немыслимых угольных ямах. И чувствуешь себя совсем иначе рядом с этими звездами - все суета рядом с ними, и даже собственная смерть так незначительна. И молиться так хорошо рядом с этим Небом. Арнис иногда приходил и сидел рядом с Ильгет.
— А что с этим серебристым пламенем?
– спросил он как-то. Ильгет беспомощно пожала плечами.
— Айледа так и не появлялась больше. Я надеюсь, что с ней ничего не случилось.
— Господи, а как бы хорошо, - с тоской сказал Арнис, - взять этот световой меч - и на сагона. Как же эта война осточертела уже. До каких же пор мы убивать будем…
— Да, это надежда, - кивнула Ильгет, - если бы нам удалось так…
— Но Иль, если эти кнасторы есть, если они такие светлые, как они допускают такое?
– с болью спросил он, - как они могли допустить, чтобы я тогда… чтобы на Анзоре было так. Да лучше бы меня убили.