Кольцо Харона
Шрифт:
— Цифры верны, — ответил Ларри. — Я не генерировал это поле тяготения — я собрал в фокус и усилил уже существующее. Поле тяготения Харона.
Сондра посмотрела на него. Он говорил спокойно, в его голосе не было настороженности, он не прятал глаза. Он был совершенно убежден в правильности результатов. Сондра опять заглянула в листок, чтобы уточнить время проведения опыта. Все это случилось за несколько часов до того, как Рафаэль бросил свою «бомбу». Нет, Ларри не успел бы подтасовать данные в безумной попытке добиться отмены решения о закрытии Станции. А кроме того, эти цифры чересчур
Сондра вдруг заметила, что тупо таращится на страничку резюме. Она отложила листок и пристально, в упор посмотрела на Ларри. Если бы он хотел ее обмануть, он бы краснел, заикался и отводил взгляд, потому что не имеет опыта лжеца, это ясно. Но Ларри был спокоен. Итак, или данные верны, или Ларри сделал очень эффектную ошибку.
Он-то верит. Но больше никто не поверит.
— Рафаэль видел ваши расчеты? — постучав пальцем по бумажке с резюме, спросила Сондра.
— У меня до сих пор не хватает духу переслать эти данные на его терминал. Я собирался обнародовать их на совещании, но не решился, — невесело признался Ларри.
— Черт возьми! — Если бы Ларри послал их до совещания, сомнений в его честности было бы меньше. — Пошлите их прямо сейчас. И не только на его терминал, а сделайте по экземпляру для всех научных сотрудников Станции. Сейчас же. Не медля ни минуты.
— Но…
— Никаких «но», Ларри. Они увидят эти цифры после объявления о консервации Станции и решат, что вы подделали вычисления, чтобы предотвратить печальный финал. Если же мы распространим ваши данные немедленно, то подозрения легко будет опровергнуть — у вас просто не хватило бы времени для убедительной мистификации. Чем дольше вы будете тянуть, тем труднее будет что-либо доказать.
— Но эти данные верны, — возразил Ларри. — Я их не подтасовывал.
— Я это знаю, и вы это знаете, но кто нам поверит? Эти величины в пятьсот тысяч раз больше, чем можно было ожидать. Вспомним бритву Оккама. Что правдоподобнее: открытие, сделанное как на заказ, или подделка?
Ларри с минуту подумал, затем схватил компьютер и набрал ряд команд. Долгое время в маленькой комнатке слышалось только легкое постукивание клавиатуры. Сондра с волнением глядела на Ларри, сердце у нее часто билось, на лбу выступил пот.
«Мне страшно» — пронеслось в голове. Но почему?
И тут она поняла. Она боялась силы, которую обнаружил Ларри. Он сумел собрать ее в крошечном объеме и всего на несколько секунд. Но это было тяготение в тысячу раз мощнее солнечного. Сила, способная сокрушить Вселенную.
Да, она способна напугать кого угодно.
«Джесси, я возвращаюсь домой. Домой». Саймон Рафаэль отложил старомодную ручку, и взгляд его на секунду затуманился. Глупые стариковские слезы. Впрочем, стыдиться нечего — для того и существует дневник, чтобы втайне дать выход своим чувствам, излить душу единственной любимой женщине.
Временами, довольно часто, он спрашивал себя: может, это симптом безумия — вести дневник в форме писем к покойной жене? Но кто на Плутоне втайне не безумен? Лучше не расходовать запас благоразумия на мысли, о которых никто никогда не узнает.
«Вчера вечером поступила лазерограмма с извещением о закрытии Станции. Теперь уже скоро, совсем скоро я буду снова гулять под голубым небом Земли. Скоро я снова приду к тебе». Ее могила была в красивом уголке, прижималась к склону скромного холма; внизу лежали зеленые поля долины Шенандоа, а наверху высились холодные хребты Голубых гор. «Я брошу это проклятое место и вернусь домой — к тебе, дорогая».
Он снова отложил ручку, вздохнул и закрыл глаза. Рафаэль не мог понять тех, кто держался за мертвый Плутон, выдумывая причины для того, чтобы остаться здесь. Ненормальные! И если даже этот Чао серьезно считает, что сделал стоящее открытие, то это всего лишь непреднамеренное очковтирательство, прискорбное заблуждение. Хватит обманывать самих себя и друг друга!
Рафаэль знал, что Чао ошибается. Чао не мог ничего открыть, потому что и открывать нечего. Гравитационные исследования зашли в тупик, нужно найти мужество признаться себе в этом. Только поэтому после стольких слов и дел Рафаэль решил все бросить.
Он стянул губы в грустной улыбке и снова взялся за ручку. «Покидая эту планету, я не испытываю сожаления, — писал он. — Я сделал все, что мог, я всегда работал на пределе своих возможностей. Теперь остается лишь вспомнить слова Филдса [3] (Джесси всегда любила старинные кинокомедии, а Рафаэль был к ним равнодушен): «Если ты не преуспел сразу, попробуй второй раз. А потом бросай. Только дурак держится за гиблое дело».
3. Из пешек в игроки
3
Американский комический актер; снимался в амплуа мошенников.
Тысячелетней дреме Наблюдателя пришел конец. Теперь никому было не под силу загасить вспыхнувшую в нем надежду.
В глубинах космоса что-то происходило. После того как Наблюдатель ощутил слабый энергетический укол, чувствительность его обострилась. Он улавливал множество слабых движений и шорохов, исходящих из далекого уголка Солнечной системы — от источника, который медленно перемещался по тамошней орбите.
Наблюдателю нужно было сравнить новую информацию с чем-нибудь известным, попытаться понять ее по аналогии.
Он порылся в блоке памяти, обращаясь не только к своему собственному, хотя и долгому, но не богатому событиями опыту, но и к опыту всех своих предшественников. В жизни далекого предка он нашел случай, чем-то похожий на теперешний.
Но ничего, кроме разочарования, находка не принесла. В том давнем случае внезапный поток гравитационных сигналов оказался в конце концов лишь позывными, посылаемыми наугад одним из собратьев, в котором возникли неполадки.
Итак, первая гипотеза, будь Наблюдатель человеком, формулировалась бы им с той или иной степенью точности так: некая отдаленная подсистема, другой прибор в той же галактической ветви, где находился он сам, в некотором смысле двойник Наблюдателя, дала сбой.