Кольцо царя Соломона
Шрифт:
И он захотел выяснить, можно ли на этом заработать! Теперь ты его вспомнила? Ему было около пятидесяти, в волосах серебрилась преждевременная седина, которая появляется, если чрезмерно тормошить плохо защищенные крейсера. Нервные пальцы, ясные глаза, в одежде он предпочитает неприметность, а говорил так, что все фразы его казались одним длинным словом. На первый взгляд, по-моему, он вовсе не производил впечатления закоренелого преступника. Возможно (и вполне правильно), он казался скорее человеком, который утомился, развлекаясь в Марли грасе (последний день карнавала перед постом) на Сентуво. Хеил считает, что это и был ключ к его таланту, давно утерянный на улицах
Ты предложила ему действительное членство в Круге, если он одолеет учебу, подчеркивая как гражданскую неприкосновенность Круга, имеющую обратную силу, так и высокую оплату, которую тот обеспечивал. И что ему оставалось делать? Он понимал, что ты превосходишь его чуть ли не во всем, и захотел сравняться. За ним было интересно наблюдать — гордость его поистине творила чудеса. Незадолго до окончания учебы он мог справиться почти с любым заданием. Я помню, как он потел над книгой Чомского (которая, в общем-то, значила не так уж много, поскольку прикладные знания в ней представляли из себя сплошной круговорот звуков, скручивающихся в успокоительную пилюлю), но она снабдила его общими понятиями, а такие вещи, как понятия, помогают сглаживать острые углы. А что касается закона — что ж, он искал лазейку.
Он вступил в Круг, и вы не теряли связи: красиво, остроумно, утонченно — как бы лучше выразиться?.. полемизируя? — пока он не получил своего первого назначения и не отрезал себя от внешнего мира. Что потом, Лиза?
— Скажу тебе, док, — обратился я к Хейлу, — что я думаю насчет его первого назначения. Его послали работать на планету под названием Мальмсон. Тебя не было тогда в той поездке, очень неудачной. Он чувствовал, что мы погубили там все сообщество, и это вроде как подействовало на него. Думаю, он ощущал тяжесть ответственности за это больше, нежели человек имеет право ощущать.
— За что? Что там произошло?
— О, совершенно ничего особенного. Мы не навязывали населению наркотики, не посылали их женщин в бордели, в чем нас часто обвиняют. И даже захоти мы запрячь их как следует в работу, нам бы не удалось этого сделать — роста в них было около трех футов, а выглядели они, как киви с ручками. Но Скарл действительно не знал, чем он все-таки занимается. Он думал, что им надо всего лишь установить моделятор, взять пробу и заполнить Универсальную Форму. Но этим, разумеется, дело не ограничивается.
— И?
— Он узнал правду — после того, как содержимое Формы было подвергнуто анализу и залежи боракса на Мальмсоне были признаны значительными. Мы представили отчет и отбыли. А через год он снова навестил ту планету — нельзя позволять паралингу возвращаться ни в один из Х-миров… Промышленность, которую мы им навязали, уже начала разрушать систему ценностей их культуры. А Скарл, будучи паралингом, переводил во время беседы с обитателями планеты в это свое второе посещение не только слова, но и чувства. Опрашиваемые озлобляются, молодые теряют корни — да ты знаешь эту историю. К тому времени Скарл уже побывал в нескольких других Х-мирах, но после того визита в его душе поселились сомнения. Он заявил, что мы не имеем права переделывать чужаков по нашему подобию. Потом он сообщил, что хочет уволиться.
— А как отреагировал на это Круг?
— Официально никак. Но впоследствии его навестила женщина, которая ранее завербовала его, и убедила его принять еще одно назначение.
— То последнее?
— Совершенно верно. Мак 997-IV. Ту планету называют еще Мясником. Вербовщица объяснила ему, что те его первые назначения были учебными. Потом она стала раскрывать ему остальные секреты Кольца.
"Что это было
Он рассказал тебе, что его отправили в жуткое, отвратительное место, где обитали вонючие рептилии, которых он ненавидел. Тогда ты сказала ему, что в результате его посещения они, ко всему прочему, изменятся. Раса рептилий станет от этого более симпатичной — по человеческим меркам. Ты потом рассказала ему всю историю кольца царя Соломона и что оно было божественным даром Строителю Храма, дарующее ему власть над всяким демоном. И никто из демонов не вел себя вызывающе, успокоила ты его. Некоторые ему даже помогали, некоторые — нет. Особо злобных Соломон загнал в бутылки, запечатал их нерушимой печатью кольца и бросил на веки вечные в море. Полезных демонов отправили работать на строительстве Храма. Ты, Билли Скарл, носишь кольцо Соломона в уме, и передача информации — не единственная его функция. Ты являешься Строителем — и всех, кто может тебе так или иначе помочь, ты будешь привлекать к строительству межзвездного Храма Земли. Это самая величественная из всех обязанностей человека, и среди нас найдется немного, очень немного таких, кто способен содействовать осуществлению этого замысла. Ты теперь прошел все испытания. Ты — в высшей степени одаренный паралинг. Воистину, ты настолько одарен, что мы хотим поручить тебе самое трудное назначение из всех.
— И он, конечно же, купился на это, — закончил я, отхлебнув кофе. — При желании она сумела бы продать иглу (куполообразное жилище канадских эскимосов из снежных плит) на Меркурии.
День выдался ярким, желтело небо, и Скарл опустил на землю свой моделятор.
— В чем дело? — спросил я.
— Они сегодня молчат, — ответил он. — Они хотят только понаблюдать за нами. Они вернутся примерно через сорок часов. Сейчас они уходят.
— Где они?
— За теми кустами. — Он махнул рукой по направлению к зарослям красноватого и колючего на вид кустарника. — Они пойдут спрашивать позволения на разговор с нами.
— У кого?
— Не знаю.
— А откуда же ты тогда знаешь обо всем, что говорил мне? Аппаратура ведь не работает.
— Минуту назад во мне возникло частичное ощущение. Они сами телепаты, и они разговаривали.
— Какие они на вид?
— Не знаю. Думаю, вроде крупных насекомых. Хотя после отчетов с Х-1 и Х-2 мое мнение может быть предвзятым. У меня такое чувство, что они относятся к категории рабов.
— Что делать, если они будут раздумывать целую неделю? — спросил я.
Он пожал плечами.
Итак, мы спустились к реке и пошли купаться, так как нам это было запрещено, а капитан не имел права отдавать подобные приказы сотрудникам Круга. Сланцеватая почва казалась вся пронизанной крошечными порами, вода была теплой, и нас овевал слабый ветерок, приближая наши условия к почти комфортным. Плавать в водах Мак-Ножа, как мы прозвали Мясник, было легко. В воде под нами нас не подстерегала никакая опасность (да и вообще ничто не подстерегало — ни опасное, ни неопасное, потому что на Маке почти не было подводной жизни).
— Ты боишься? — спросил я.
— Нет, — ответил он,
— Почему? Он промолчал.
— Ты так уверен в себе?
— Конечно. — Он зевнул. — Паралинги немного наделены даром предвидения, когда дело касается органических проявлений. Если бы, например, тот слепень, который собирается приземлиться на твой нос, захотел бы укусить мой, я бы узнал об этом заранее.
Мне послышалось жужжание.
Я шлепнул ладонью по носу, но никакого слепня на носу не оказалось. Зато над ухом раздался гомерический хохот.