Кольцо богини
Шрифт:
Ященко тронул его за рукав:
— Сходите, приехали. Дальше — пешком, тут недалеко.
Ступив на землю, пыльную, нагретую солнцем так, что чувствовалась даже сквозь подошвы ботинок, Саша почувствовал странный трепет в душе. Подумать только, Золотой город где-то здесь, совсем рядом!
Они оказались на невысоком плато. Перед ним простиралось обширное, бугристое поле, поросшее жесткой, засыхающей травой, узкая тропинка сбегает вниз, а дальше в лучах утреннего солнца сверкает и переливается море. Лишь остатки каменной башни указывали на то, что когда-то здесь был богатый и могущественный город.
А он, несомненно, был! Саша до
Он вздрогнул, увидев издалека юную женщину в длинном платье, расшитом затейливыми узорами по груди, рукавам и подолу. Табити, огненная богиня! Сейчас, при свете дня, она казалась еще прекраснее. Ее лицо он никогда не мог бы спутать ни с каким другим на свете. Она шла прямо к нему, глядя на него и улыбаясь… Саша смотрел на нее во все глаза. Хотелось задержать время, чтобы чудесное видение не исчезало подольше.
— Вот, извольте видеть, что осталось! Если бы не Александр Иванович, светлая ему память, местные татары и это давно бы растаскали.
Голос Ященки прозвучал словно издалека. Саша хотел было спросить, кто такой Александр Иванович и чем он так прославился в здешних местах, чуть дернул головой — и наваждение исчезло. Только пустырь на месте города, морской берег вдалеке да облака в небе.
Но — чудо! — девушка из сна так же шла к нему! Только теперь на ней было простое светло-серое холстинковое платье и соломенная шляпка, исчезли золотые украшения, но это была она, несомненно она. Та же тонкая, стройная фигура, порывистые движения, улыбка, поворот головы, но главное — глаза! Большие, карие, широко расставленные, и огоньки пляшут в глубине…
Завидев их, девушка махнула рукой. Она раскраснелась от быстрой ходьбы и еще издалека заговорила горячо и сбивчиво:
— Николай Семеныч, здравствуйте! Меня papa просил вас встретить, а я вот — не успела. Новое захоронение нашли, представляете?
Взглянув на Александра, она как будто смутилась и замолчала. Приват-доцент лукаво хмыкнул в усы.
— Вот, милая Конни, рекомендую — Александр Сабуров, студент четвертого курса. Будущее светило науки, можно сказать! От его работы по сравнительной скифской мифологии я положительно в восторге! А это — Конкордия, дочь профессора Шмелева. Каждый год приезжает сюда.
Девушка протянула ему смуглую крепкую руку, Саша осторожно пожал ее и почувствовал, как будто искры побежали по всему телу. Ященко улыбнулся, глядя на них, чуть приобнял обоих за плечи, словно объединил собой.
— А теперь, дети мои, пойдемте скорее в лагерь!
«Однажды в старой книге я читал, что люди некогда были сотворены Богом целыми и совершенными, а потом Он почему-то разделил их на половинки да разбросал по свету. Теперь эти половинки ходят, ищут друг друга, тоскуют, и если уж доведется встретиться им, то между ними возникает любовь. Так произошло и со мной, когда я впервые встретил Конни.
С тех пор прошло уже много лет, но и по сей день я вижу ее такой — юной, смеющейся, с локонами темно-каштановых волос, свободно падающих на плечи из-под соломенной шляпки…
И твердо знаю — эта женщина была и останется единственной, Богом предназначенной для меня».
Да
Максим вспомнил тот день, когда он сам впервые увидел Верочку — она работала вместе с Наташей, бумаги какие-то привезла. Он открыл ей дверь и в первый же миг понял, всем существом почувствовал — она! И другой не будет… До сих пор ему иногда кажется, что все, что было потом между ними, все, что будет еще, — только логическое следствие той, первой минуты.
Были у него, конечно, девушки и раньше, но это было совсем другое — легкие, веселые, ни к чему не обязывающие связи. Ну, встретились, познакомились, провели время вместе, доставили друг Другу удовольствие — и расстались так же, без обид и взаимных обязательств. Тогда он искренне не понимал — зачем вообще нужно жениться? Чай, не при царе Горохе живем! Свободная любовь уже не под запретом, как раньше, так стоит ли менять праздник жизни на серые будни и доброй волей в хомут лезть?
Примеры приятелей, которых угораздило пойти в ЗАГС, тоже не вдохновляли. Слишком уж часто юные, трепетные невесты превращаются в ворчливых мегер, и жизнь идет в полном соответствии с невеселой поговоркой: «семья — рутина, жена — скотина». Максим просто передергивался от страха при одной мысли, что и с ним когда-нибудь может произойти нечто подобное. Но появилась Верочка — и прежняя жизнь стала как отрезанный ломоть.
А все-таки интересно — что же есть любовь? Дается она человеку или завоевывается? Падает на голову, словно кирпич с крыши, или вырастает постепенно из совпадения вкусов, привычек, взглядов на жизнь, общих интересов?
Трудно сказать, где правда. Случается ведь, что пары создают люди, удивительно не соответствующие друг другу, — взять хоть Армена с Наташкой! Как только угораздило девушку из интеллигентной московской семьи, выросшую со временем в активную, самостоятельную и самодостаточную, а где-то и в жесткую бизнесвумен, связать свою жизнь с человеком, у которого каждый милиционер на улице норовит документы проверить? А ведь ничего, живут и счастливы…
Максим задумчиво покачал головой и чуть улыбнулся своим мыслям. Всего через год после свадьбы Наташка располнела, подобрела, научилась готовить долму и варить хаш [3] , и даже говорить стала с армянским акцентом! Все свои феминистские закидоны она быстро позабыла, даже с работы уволилась и теперь сводит балансы большого торгового центра, что Армен открыл недавно после долгих мытарств и хождений по чиновным кабинетам. «На себя работать, ахчик, большое дело!» — любит повторять он, и сестренка с ним, кажется, совершенно согласна.
3
Долма, хаш — блюда армянской кухни.
Идиллию омрачало только одно — после неудачного аборта Наташа не могла больше рожать. А для армянина семья без детей — вообще не семья… Да и только ли для армянина? Разве стремление продолжиться, воплотиться в детях, обретя некую иллюзию бессмертия, не присуще от природы каждому человеку? Разве не оно помогает обрести настоящую цель и смысл всей его жизни? Он и сам не так давно стал понимать это — когда Верочка забеременела. И сейчас, как подумаешь, просто дух захватывает: «У меня будет сын!»