Кольца детей Ауле
Шрифт:
После мгновений полной тишины зал разразился топотом и криками восторга. Вся Почетная Десятка упоенно стучала кубками о стол. Когда восторги поутихли, Фарин внезапно поднялся с места, и все замолчали, ожидая слова вождя.
– Ты славно пел, бард, – сказал он. – Хоть ты и не нашей крови, ты понял душу гномьего народа, за что тебе спасибо от всего клана. Проси себе любую награду – и, клянусь кланом, ты ее получишь!
Гномы одобрительно загудели, восхищенные щедростью вождя. Глаза Рамарона изумленно распахнулись – не было еще случая, чтобы его награждали за пение так щедро.
– Любую? – недоверчиво переспросил он. – Совсем-совсем?
– Все, что ты захочешь. Говори, парень, не стесняйся.
Какое-то время Рамарон молчал. Пока он размышлял о награде, на его подвижном лице отражалась сумятица чувств.
– Я не прошу много, о мудрый Фарин! – сказал наконец он. – Я хочу только одно кольцо – вон то, с малахитом, которое у тебя на руке.
– Что?! – опешил Фарин, ожидавший чего угодно, только не этого. – Это кольцо? Тебе?!
– Не мне. – Рамарон оглянулся и указал на Горма. – Ему.
На мгновение взгляд Фарина скрестился с отчаянным вглядом Рамарона – и вдруг вождь одним движением сорвал кольцо с руки и швырнул барду. Рамарон ловко поймал его на лету и точно так же кинул Горму. Подхватив кольцо, Горм припустил к наковальне в дальнем углу зала и одним ударом молота раздробил хрупкий малахит в пыль. Остатки он швырнул в самую глубину все еще разогретого горна.
Все произошло так мгновенно, что ошеломленные гномы не успели даже шевельнуться. Опомнившись, они побежали к Горму с Рамароном, чтобы схватить обоих за неслыханное кощунство, но Фарин остановил подданных.
– Оставьте их, – потребовал он.
Гномы остановились и непонимающе уставились на вождя. Фарин выглядел так, словно за считанные мгновения состарился на много лет.
– Оставьте их, – повторил он. – Все было правильно, оставьте их.
Он вдруг опустился на скамью и уронил голову на стол, обхватив виски руками.
На другое утро Горм с Рамароном ушли обратно в Габилгатхол. Гномы седьмого клана согласно приказу вождя оставили их в покое, но продолжали коситься на них за испорченный праздник.
– Вот так всегда, – хмыкнул Рамарон, когда они покинули пределы города. – Стараешься для людей, стараешься, а они взамен – по шее. И гномы тоже нисколько не лучше.
– Они поймут, – чуть помедлив, ответил Горм. – Фарин все им объяснит, когда опомнится. А если не поймут – что ж, свое дело мы все равно сделали.
– Да… –
– Но за этим кольцом придется идти обратно в Казад-Дум, – напомнил гном. – Если ты, конечно, не захочешь снять кольцо с призрака.
– Я бы захотел, но у меня ничего не получится – ведь призраки не спят. Интересно, а как там наш Фандуил?
К этому времени Фандуил уже начал вставать с постели. Коугнир разделял внимание между ним и Ньяллом, который почти оправился от недомогания. Увидев, что эльф сидит у огня, завернувшись в тонкое шерстяное одеяло, которое дала ему Чанис, айнур решил, что тот достаточно окреп для разговора.
– Тебе известно, каким заклинанием поразил тебя Саурон? – спросил он эльфа, подсев к нему на соседнее кресло.
Рука Фандуила невольно протянулась и погладила следы ожога на шее.
– Он хотел задушить меня?
– Нет, гораздо хуже. Это было заклинание разделения духа с телом. Я догадываюсь, что ты выжил потому, что призрака спугнуло твое встречное заклинание, но мне очень интересно, что ты при этом чувствовал.
– Я? – Фандуил задумался. – Вероятно, бредил. Скажите, мастер Коугнир, дух Феанора сейчас в чертогах Мандоса? У нас говорят, что ему не позволено появляться в мире.
Айнур внимательно посмотрел на Фандуила.
– Валары утверждают, что дух Феанора остается в вечном заточении у Мандоса. Каранир однажды просил у Мандоса разрешения поговорить с духом Феанора, но ему было отказано, хотя такое обычно разрешают, если имеется веская причина. Но где на самом деле находится дух Феанора, известно только самому Мандосу.
– А это правда, что перед входом в чертоги Мандоса эльф имеет право задавать любые вопросы?
– Да, и ему ответят – если, конечно, ответ известен Мандосу. Эру постановил, что если погибший эльф задает вопрос, то он заслуживает ответа. Но откуда ты это знаешь?
– Похоже, я и вправду разговаривал с Мандосом. Но это означает… – взгляд Фандуила стал до боли серьезным, -… что мне больше никогда не войти в его чертоги. Дело в том, что я отказался войти туда, куда уходят все погибшие эльфы. Мастер Коугнир, кто же я теперь – эльф или не эльф?!
Взгляд Коугнира засветился нескрываемым сочувствием.
– Вот, значит, какой ценой ты вернулся к нам… Да какая тебе разница, кто ты, Фандуил! Ты просто живи и делай что должно, а там будет видно.
Фандуил понимающе кивнул, его лицо прояснилось.
– Я уже неплохо себя чувствую, – сказал он. – Когда мы пойдем к Горму с Рамароном?
– Не раньше, чем через неделю, – категорически заявил айнур. – Через неделю тоже рано, но я понимаю, что с друзьями тебе будет лучше.
Но в течение этой недели Горм и Рамарон вернулись к ним. Они явились в дом Нарина, довольные своим успехом, и очень обрадовались, увидев, что Фандуилу значительно лучше. Они стали наперебой рассказывать другу, как им удалось уничтожить еще одно кольцо.
За этим занятием их и застал Коугнир, вернувшийся с очередной проверки пленённого призрака. Выслушав рассказ, он одобрительно потрепал обоих по спинам.