Кокон для души
Шрифт:
Фактически жизнь существует только под куполами, в оазисах, остальная часть острова превратилась в пустыню. Еще Церна известна своей Академией Магии, считается, что на острове магов учится очень престижно.
Кстати, империя, куда меня занесло, называлась Урнара. В состав империи входили четырнадцать разных рифартов, то есть округов, когда-то бывших королевствами. Два эльфийских княжества, Церна, Хакиниские острова и королевство Доунор имели особые привилегии и своих правителей или даже совет, а в остальные рифарты назначались наместники из столицы.
Правила императрица и совет, состоящий из двенадцати разумных. Как
Забавно, что в этом мире наследование происходило по женской линии. И если мужчина женился, то он переходил в род жены, а не наоборот. Тот же Элинтаэль Анотлия — создатель кокона, при рождении был Арденариен, а потом уже перешел в род жены и стал называться Анотлия. Кстати, Раинель тоже Арденариен! Наверное, эльф гордится тем, что происходит из рода великого ученого.
Еще Амран ошарашил тем, что мне в скорости придется основать свой род, придумать ему название, либо вступить в другой род.
Честно говоря, основательницей рода я себя как-то не ощущала, но келрит сказал, что для меня сложностей не будет. У императрицы на аудиенции можно подать все документы, которые сразу будут подписаны. А название рода он мне поможет выбрать.
После обеда мы продолжили занятия. Амран поведал о системах счета. Время тут считалась в ранах. Местная минута называлась клепсидра, сто клепсидр составляли ран. Основываясь исключительно на своих ощущениях, я посчитала размер этой клепсидры — примерно полторы минуты. Соответственно, ран — это около двух с половиной часов. Десять ранов — сутки. Путем несложных вычислений удалось высчитать, что сутки на Ении равны примерно двадцати пяти часам.
Так же я записала единицы измерения расстояния. С помощью местной измерительной ленты, мы замерили мой рост, а потом, я перевела, что получилось в привычную мне систему. Оказалось, во мне примерно сто восемьдесят два сантиметра! И-го-го, то есть о-го-го сколько! Лоран ненамного выше — сто восемьдесят шесть, Уорн — сто девяносто один, Раинель — сто девяносто пять и Амран два двенадцать. В общем, все очень рослые.
Следом Амран решил рассказать мне про систему веса, но я взмолилась о перерыве: сил не было пересчитывать еще и вес. В своем репертуаре брякнула о том, что сидя столько времени за столом, можно заработать геморрой. Естественно, келрит полюбопытствовал, что же это за страшное заболевание, и посоветовал сходить к Раинелю, чтобы провериться. А то мало ли? Поразит меня ужасная болезнь — геморрой…
Столько заботы было в его голосе, что я не выдержала и расхохоталась. Пришлось рассказать.
Что ж у меня за мысли такие: то про засосы, то про геморрой? В любом случае, Амран решил, что действительно пора завязывать с учебой, и мы пошли в сад прогуляться. Разговор завязался о расах этого мира.
Я рассказала о том, что у нас есть сказки про эльфов, и в целом многое про них рассказано в этих сказках верно. Амран поведал о том, что есть множество миров, таких, как Ения или Земля. Бывает такое, что меж мирами возникают коридоры, иногда спонтанно, иногда по желанию богов, и сквозь эти коридоры в другие миры проникают люди, эльфы и другие расы.
Это был, один из немногих дней в этом мире, когда я не засыпала днем после еды или прогулки. Вечером, конечно, мне жутко хотелось спать, но радовало то, что с период растительного существования, похоже, завершился. Еще мне удалось отговорить Амрана от ночных бдений в моей комнате. Теперь на столе появился шарик на подставке — артефакт, с помощью которого я могла позвать Лину или побратимов.
Тем же вечером в мою комнату постучался Раинель. За ужином я прочитала лекцию о приличиях в моем мире, особо упирая на то, что входить в комнату без стука — признак плохого тона. Подействовало, как видно. Эльф явно пришел поговорить, и с одной стороны, мне было любопытно, почему он убежал в прошлый раз, а с другой — глаза закрывались от усталости.
— Вижу, что ты хочешь спать, — начал Раинель, — поэтому скажу сразу… в тот раз я быстро ушел, потому что меня задело образовавшейся связью.
— Что? — к концу дня я туго соображала.
— Связь между нами образовалась, и это было немного неожиданно для меня. Очень сильные ощущения, резкие… — немного помявшись, объяснил эльф.
— А-а-а связь, — глубокомысленно зевнула я, — это хорошо. Научишь меня закрываться и ставить блоки на эмоции? А то Лоран занят.
— Блоки? Да, научу, но ты точно уверенна, что хочешь закрыться от нас?
— Конечно! Бывает, надо побыть одной, а то иногда скажешь что-то, или подумаешь…
— Ты про лухыдру? — удивился Раинель. — Весело же было! Мы пять лет назад побратались, сначала странные ощущения, потом уже привыкаешь не стесняться собственных эмоций.
— Ага, и это мне говорит тот, кто боится сойти с ума, но с побратимами своими страхами не делится! — усмехнулась я.
Эльф смутился и немного расстроился. За завтраком и ужином я не почувствовала его эмоций, но сейчас от эльфа шла досада, стыд, грусть — в общем не очень позитивные чувства.
Совершенно неожиданно для себя, подошла к Раинелю и обняла его, правда, сразу же отстранилась.
— Не расстраивайся, — мягко попросила я, — иногда ситуация кажется безвыходной, пока не поделишься с кем-то. Даже если решения не найдешь, все равно станет легче. Это тяжело, решиться рассказать о сокровенном, о том, что на душе. Кажется, что не поймут и осудят, но и держать в себе тоже не вариант.
— Я думал, это проявление слабости и незрелости. Делится тем, что пугает…
— Да ладно! Каждый человек чего-то боится, это нормально. Сойти с ума — ужасная перспектива. Хотя, — сказала я, подумав, — сейчас тебе это не грозит. Наверное.
Раинель удивленно на меня посмотрел:
— Наверное? Ты передумала насчет ритуала?
— Нет. Но меня гложет то, что вы зависимы от меня. Ваши жизни. Не хочу, чтобы вы погибли, если вдруг умру я. Скажу по опыту прошлого мира, — грустно усмехнулась, — умереть можно в самый неожиданный момент. Но и решиться на это… Я не люблю вас. И вряд ли полюблю, а секс просто так… Как потом в глаза смотреть?
— Как всегда, — протянул эльф, — для нас ничего не изменится. Ты судишь сама себя, используя мораль другого мира. У нас другие традиции и другая мораль.