Коко
Шрифт:
В фойе отеля перед полированной конторкой толпились одинаково одетые карлики ростом с папоротники, стоявшие тут же рядом. На клерке были очки без оправы и бабочка. Кругом все было отделано латунью, на полу лежал толстый ковер, кругом сверкали лампы, в свете которых огромные картины, висящие на стенах, отбрасывали еще более внушительных размеров тени. И, конечно же, перед клерком не было компьютера. Широкая лестница вела в комнату, на которой висела табличка “Бэлморал”.
Дальше лестница заворачивала и упиралась в дальний конец фойе,
– У меня такое чувство, – сказал Пул. – Будто в двух шагах отсюда должна протекать Нева.
– И полицейские в медвежьих шапках и кожаных сапогах до колена ходят взад-вперед по проспекту, – подхватил Андерхилл.
– И ждут, когда представится возможность схватить голого человека, которого мороз выгнал из леса, – продолжила Мэгги.
Да, все так. В миле-двух должен обязательно быть густой лес, и по ночам, открывая окно бального зала, можно услышать вой волков.
– Давайте поищем в телефонной книге, – предложил Майкл, отходя от окна.
– Давайте сначала поищем телефонную книгу, – сказал Андерхилл.
Сам телефон, старомодная модель с диском, но без обычной инструкции, как звонить в прачечную, горничной, консьержке, клерку, и даже без лампочки, показывающей, что для вас оставлено сообщение, стоял на маленьком столике возле кровати Пула.
Мужчины начали открывать один за другим ящички разнообразных шкафчиков и комодиков, стоящих вдоль стен. В одном из комодов Андерхилл обнаружил телевизор, которой поворачивался вместе с полкой на шарнирах. Пул нашел гидеоновскую Библию и буклет под названием “История отеля Форшеймер” в длинном шкафчике, устланном бумагой с нарисованными на ней рождественскими елками.
Андерхилл открыл шкаф, стоящий между двух окон, и перед глазами удивленных друзей предстали корешки множества книг.
– О, Боже! – воскликнул Тим. – Библиотека. А книги-то какие! “Хорошенькая муфточка Китти”, “Ноготь мистера Тикера”, “Сожженные поцелуи”, “Исторические жилища Малайского полуострова”. Боже мой! – Тим снял с полки засаленную копию “Расколотого надвое”. – Значит ли это, что я бессмертен, или только лишь, что я пишу такую же невнятную белиберду?
– Все зависит от того, как человек относится к “Хорошенькой муфточке Китти”, – сказала Мэгги, снимая книгу с полки. – Может, телефонная книга где-то здесь?
Она стала помогать Андерхиллу, просматривая нижнюю часть шкафа.
– “Волшебство, легенды, тайны рождения”, – зачитал Андерхилл названия еще одной книги, снятой с полки.
Мэгги потянула за скрытый рычаг, и перед ними открылась еще одна полка, которая как бы выдвинулась из глубины шкафа. На ней был серебряный шейкер, запылившийся и даже затянутый паутиной, ведерко для льда, практически пустая бутылка джина, почти полная бутылка вермута и банка по виду явно тухлых оливок.
– Все это стоит здесь, наверное, со времен сухого закона, –
Девушка встала, пожала плечами и вместе с выбранной ею книгой отправилась на диван.
– Наша поездка совсем не похожа на путешествие с Гарри Биверсом и Конором Линклейтером, – сказал Майкл. – Когда я спросил Конора, не собирается ли он передумать и отправиться с нами, он ответил, что знает лучшие способы расправиться со своим временем.
Пул снова взглянул в окно и на сей раз увидел, что сверху падают крупные хлопья снега.
– О чем твоя книга? – спросил за его спиной Андерхилл.
– О пытках, – ответила Мэгги.
Пул услышал, как внизу загудели автомобили, и подошел ближе к окну. Справа на дороге показались лошадиные головы, затем сами кони, запряженные в пустой двухколесный экипаж. На козлах сидел полный человек с багровым лицом. Он направил экипаж на самую середину улицы, заставив тем самым большинство водителей резко дать задний ход.
– И моя тоже, – сказал Андерхилл. – Это просто шутка, Мэгги, Убери руки.
– В твоей совсем нет картинок. А в моей только они и есть. Пул отвернулся от окна как раз в тот момент, когда Мэгги, оставив Ухмыляющегося Андерхилла на диване, с издевательским выражением лица направилась к низенькому деревянному столику с ящичками, стоявшему перед зеркалом. Пул подошел к дивану и взял оставленную Мэгги книжку. Буквально на каждой странице были фотографии котят, одетых в пальто и шляпки двадцатых годов. Похоже, перед этим котят долго держали прикованными железными цепями, потому что, хотя на фотографиях они были изображены за чтением книг, игрой в карты, в теннис, курили трубки, а на одной фотографии даже сочетались браком, но глаза у всех были остекленевшими от ужаса так что они казались мертвыми.
– Ага! – послышался голос Мэгги. – Секрет “Форшеймера”.
Она с победным видом продемонстрировала всем телефонный справочник, толстый настолько, что девушке пришлось держать его обеими руками.
– О, Боже, она все-таки нашла его! – воскликнул Андерхилл. Мэгги присела рядом с Майклом на край дивана и открыла книжку.
– Я и не думала, что здесь столько фамилий. Что мы там ищем? Ах да, на “С”. Вот оно – Сэндберг, Сэмуэлз, Сбарро... – Она перевернула сразу несколько страниц, потом еще. – Вот оно. Спербер, за ним Спитални. И Спитални, и Спитални, и Спитални. Кто бы мог подумать, что их тут столько.
Майкл поглядел на тонкий палец Мэгги, скользящий по странице. Палец двигался по колонке, которая начиналась с фамилии Спитална, и строк примерно на двадцать вниз, пока Спитални не превратился в Спиталски.
Майкл взял книгу, отнес ее к кровати и, устроившись поудобнее на подушках, подвинул к себе телефон. Мэгги и Тим глядели на него с дивана. Они напоминали котят из книжки Мэгги.
– Поговорите пока между собой, – посоветовал им Майкл. – Расправляйтесь со своим временем.