Кокетка
Шрифт:
Он даже ни разу не довёл её до оргазма!
Не хочет жениться, не надо. Она сама родит.
И вообще! Она тоже ему ничего не обещала!
Да в конце концов, кто он такой? Нищеброд несчастный! У него даже машины нет!
Халявщик!!!
Если бы не она, Люська, они бы тут оба с голоду подохли.
Несчастный жлоб!!!
За всё время только раз с куском колбасы пришёл и то почти сам всё и съел!
Тут надо было бы конечно чего-нибудь для грохота разбить, чтобы подольше её, Люську, помнил. Но ничего кроме тарелок, бывших в собственности
Плакать и жаловаться никому дома Люська конечно же не собиралась, уж слишком была оскорблена. Но как-то так само собой получилось, что в тот же вечер обо всём рассказала маме.
Мама пожаловалась папе.
Папа надел полковничий мундир со звездой и пошёл по давно уже разведанному адресу.
Родители "нищеброда" Вадьки аж рты пораскрыли, когда узнали, дочь какого уважаемого человека обрюхатил их непутёвый сын.
Отцы-ветераны выпили по одной – другой – третьей, выяснили друг у друга, кто на каких фронтах и под чьим командованием воевал, поговорили о текущем международном положении СССР, и … ударили по рукам.
Вадьку никто даже спрашивать не стал. С детьми ветеранов Великой Отечественной в подобных случаях редко церемонились.
Приказали на следующий день после обеда быть возле ЗАГСа, чтобы встретиться там с Люськой и заявление вместе подать, и изволь выполнять.
Таким образом без особого на то согласия Вадькина судьба и была решена.
Отец потом так ему и заявил:
– Не хочешь жениться на дочке Героя Советского Союза по любви, женишься на ней по залёту. Я всё сказал!
Свадьбу сыграли скромную и без особых понтов, всего человек на сто, и поселили молодых в квартире Люськиной бабушки, умершей в прошлом году.
В свадебное путешествие никто никуда не ездил, потому как у молодого мужа как раз в это время в заочном универе начиналась экзаменационная сессия, и весь медовый месяц его дома Люська почти не видела.
Оба между собой почти не разговаривали и по молчаливой договоренности считали, что как только родится ребёнок и немного подрастёт, подадут на развод, и никакие родители им в этом деле препятствовать уже не смогут.
Но время шло, и вскоре нашему Вадьке семейная жизнь начала, как ни странно, нравиться.
Он уже не чувствовал себя мальчиком на побегушках, которым все помыкают и никто не воспринимает всерьёз, ну а Люська так и вообще с каждым днём ему нравилась всё больше и больше.
Он со снисходительной улыбкой наблюдал, как она учится вязать и кроить распашонки, варит ему борщи или постоянно с отсутствующим видом о чём-то мечтает.
В ней поселился какой-то внутренний свет, которого он прежде не замечал, и, глядя на неё, то и дело удивлялся, как в нём самом вдруг появляется тихий всплеск нежности по отношению к ней, который то обозначит себя нечаянно, то вновь спрячется за нарочитую усмешку.
Люська видела все эти перемены в муже, но быть прежней
У неё будто украли праздник, лишили ветра в её парусах.
Она была НЕЛЮБИМОЙ. Брала, что дают, и не рассчитывала ни на что большее.
То, что раньше казалось одухотворённо прекрасным, теперь стало обыденной рутиной.
Там, где она когда-то грезила иметь большую и чистую любовь, всё казалось теперь банальной похотью.
Если бы Вадька её любил, всё было бы по – другому, она бы в лепёшку расшибалась для него. Стирала бы носки и умилялась от мысли, что это ЕГО носки.
(Вадик…Ваденька…Вадичка…Вадичек…)
Вадька конечно же ничего подобного давно уже не подозревал и в своём неведении был вполне доволен новыми открывшимися семейными перспективами.
У него была новая работа с огромным количеством сопутствующих халтур, прекрасная трёхкомнатная квартира почти в центре города, он через год заканчивал университет, и главное, его беременная Люська оказалась не такой уж плохой женой.
Сравнивая её с жёнами некоторых своих друзей, он вдруг стал постепенно понимать, что вытянул в жизни счастливый лотерейный билет и в шутку иногда называл её своим новогодним подарком.
Её даже беременность не смогла испортить, а Вадьке прежде и в голову никогда не приходило, что эта самая беременность может быть настолько притягательной и красивой. Порой Люська была похожа на молчаливого светлого ангела, и от неё невозможно было отвести глаз.
Иконописная красавица. С нимбом вокруг головы.
Вадька и сам не заметил, как все его мысли стали вращаться вокруг жены.
У неё плохой аппетит… У неё отекают ноги… Ей трудно самостоятельно надевать и снимать обувь… Её нельзя оставлять одну в ванной комнате…
А однажды, вернувшись с работы домой чуть позже обычного, он застал свою ангелоподобную Люську всю в слезах!
Что случилось?! Кто обидел?! Упала?! Толкнули?! Ударили?! Где болит?!..
Судорожно всхлипывая, Люська наконец обрела способность говорить и заявила, что больше так жить она не может, что Вадька её не любит, что он женился на ней только по залёту, а если бы не это, то никогда бы на ней не женился и вовсе.
И рано или поздно он всё равно её бросит и от неё уйдёт!
И больше никогда к ней не вернётся!
И она останется одна!
И она стала толстой и совсем некрасивой.
А вокруг полным-полно красивых!
И когда она умрёт от родов, Вадька конечно же сразу женится на какой-нибудь из них!
А она Вадьку любит!
А он её НЕТ!
Уууууууу!…
А Вадьку никто так любить, как она, больше не будет!
А если она не умрёт во время родов, то обещает развестись с ним сразу и отпустить его на свободу!