Когти
Шрифт:
Франсуаза Бриджеман напряженно всмотрелась в лицо Байта, словно преодолевая себя. Доктор взял ее за руку, и она поднялась. Невыразимые чувства волновали ее, она крепко сжала руку Байта, воскликнув:
— Доктор!
— Да, — нежно сказал он. — Я вижу, вы успокоились, это сейчас очень важно. Все будет хорошо. Идемте!..
Рита Бриджеман, находилась в своей комнате, она наслаждалась триумфом.
Джордж Кивер горячо выражал свой восторг, Арди Легрелл забыл о своих бинтах и прочих неприятностях, он, улыбаясь, склонился над сияющей Ритой, которая царицей сидела на стуле, как на троне, и принимала поздравления. Мужчины и дамы теснились в маленьком помещении, наполняя комнату вежливым говором. В зеркале над туалетным столиком отражалась фигура Клива Поллока, который стоял у приоткрытой двери, выжидая удобный момент,
— Прекрасно!
— Никогда не видел ничего подобного!
— Дорогая, вы пробудете здесь всю неделю? Мистер Кивер! Не давайте ей отсюда уехать!
— Это был тот самый сюрприз!
— Вы не были в «Фантазии»?
— Она очень хороша, Джордж! Вы должны сказать оркестру, чтобы он немного отдохнул на воздухе. Мне кажется, что...
Внезапно болтовня на момент прервалась. Рита увидела перед собой мать с доктором Вайтом, вошедших в комнату.
— Прелесть!-воскликнула Франсуаза с сияющим лицом, которое бывает у женщины, когда она радуется за своего ребенка. — Это блестяще! Сколько, же ты должна была работать над этим, моя девочка! О, это грандиозно! Я так горжусь тобой!
Легрелл попятился. Ватни Вайт протянул Рите руку. Джордж Кивер, нахмурившись, удалился. Франсуаза обняла дочь, слова радости перемешивались с ее слезами.
Поверх плеча матери Рита благодарно взглянула на доктора:
— Как я рада, что вы познакомились с моей матерью!
— Я тоже рад за вас, — приветливо сказал Вайт. — Вы — человек будущего. Я думаю, что у постановщика вполне современный взгляд на музыку. Этот оригинальный танец требует такой же своеобразной музыки. Кстати, возможно, что мы увидим еще что-нибудь интересное. Полагаю, что завтра вечером электрики мистера Кивера приготовят какую-нибудь иллюминацию, к примеру, вспышку света в момент кульминации, зеленую или зелено-фиолетовую, как молния, когда Карпентер кончает самоубийством. Не знаю, какой цвет больше подошел бы к такому моменту?
— Не просите меня об этом! — засмеялся Джордж Кивер. — А то мне придется сверкать молнией всякий раз, когда кто-нибудь проиграет кучу, денег!
Франсуаза слегка улыбнулась шутке своего шефа. Легрелл держался подальше от боксера, который поклялся про себя отделать метрдотеля, как только представится возможность. Но сейчас Клив Поллок был в хорошем настроении после представления и не собирался драться. Шериф Хаскелл стоял между противниками, и Ватни Вайт заметил, какое неприятное выражение лица у этого человека.
— Я вынужден попросить разойтись это собрание, — сказал шериф. — Мне совершенно необходимо поговорить с вами, миссис Бриджеман.
Он произнес фразу как приказ, зловеще дернув головой.
Вайт услышал глубокий вздох Франсуазы и увидел, как она, продолжая улыбаться, смотрела на свою дочь. Затем, спохватившись, вышла вслед за шерифом... и Ватни Вайт последовал за ними.
Шериф Хаскелл привел Франсуазу в маленькую комнату около бара, которую Кивер использовал как кабинет. Доктору показалось странным, что Кивер не высказал никакого любопытства по поводу этих действий шерифа.
Хаскелл повернулся и спросил Франсуазу:
— Кто этот человек? — он указал на Вайта большим пальцем.
— Мой врач, — ответила она.
— Это правда? Он не ваш адвокат? — вопрошал Хаскелл.
— Это доктор Ватни Вайт, — спокойно сказала Франсуаза. — С какой стати мне вдруг понадобился адвокат?
— Хорошо, — проворчал шериф. — Но я думаю, что вы также не нуждаетесь и во враче.
Не обратив внимания на замечание Хаскелла, Ватни Вайт вошел с Франсуазой в маленький кабинет. Шериф закрыл за ними дверь. Вайт подумал о том, что бы сказала Рита, увидев, как тот положил руку на плечо ее матери.
— Нам сейчас многое известно, — сказал шериф, — и я хочу, чтобы вы рассказали правду, Франсуаза. Садитесь. Это очень важно. Следователь неопровержимо установил, что Джейс был убит ударом в затылок тяжелым гибким предметом, таким, например, как резиновая дубинка. Раны и потеря крови были уже потом.
Губы доктора Байта непроизвольно приоткрылись, чтобы что-то сказать, но он сдержался, и Хаскелл продолжал:
— Дубинка принадлежит Легреллу, побывала она также в руках Поллока, этого парня-боксера. Показания обоих достаточно точно сходятся. Они были там как раз тогда, когда все это произошло, в последнюю ночь. У них вышла драка, во время
— Подождите немного, — продолжал он, обращаясь к Франсуазе, — вы не можете сбежать от груды накопившихся проблем. Джейс застраховал свою жизнь на двадцать тысяч долларов, и в случае его смерти деньги переходили к вам, не так ли? В его карманах было две тысячи наличными, вы с ним поссорились, он был пьян, вышел из помещения... А вы? Никто не может засвидетельствовать, куда вы пошли. Женщине довольно просто управиться с резиновой дубинкой, а Джейс не был в состоянии защищаться, он не думал, что у вас во время ссоры окажется оружие. Но это оружие было под рукой, оно лежало на земле. Хороший удар такой дубинкой, и двадцать тысяч долларов ваши. Почему бы вам непоберечь себя, свои нервы и не признаться, что тем человеком, кто его ударил, были вы.
Франсуаза лишилась дара речи.
— Но это же...
Она хотела многое сказать, но не могла и повернулась к Ватни Вайту, отчаянно закричав:
— Ради бога! Избавьте меня от этой пытки!
— Все ясно!-сказал шериф Хаскелл с видом победителя. — Она сказала, что не нуждается в адвокате. Я лично сильно сомневаюсь, впрочем, у вас достаточно денег, чтобы заплатить защитнику. Вы сможете сделать доброе дело, доктор. Вы же так хорошо знакомы со своей пациенткой.
— Мистер шериф! — сказал Ватни Вайт таким резким тоном, что лицо Хаскелла передернулось. — Мы с вами так сможем договориться до бог знает каких гипотез, их ведь пруд пруди. Вы достаточно умны, чтобы догадаться, чего они все стоят. А я просто не знаю никого, кто бы смог их все с толком разобрать и доказать. Если хотите арестовать миссис Бриджеман, я ей посоветую не сопротивляться, пусть у Вас потом будут крупные неприятности по поводу незаконного ареста. Мне не нравится ваша система и ваш тон, и я уверен, что вы делаете неправильный ход. Для меня очевидно, что за эти двадцать четыре часа после, убийства вы совсем не продвинулись в расследовании. И вот еще что: заведение работает — это серьезное обвинение вам как представителю закона. Здесь открыто играют в азартные игры, что запрещено, а всем известно, что вы и прокурор округа это разрешаете. И я еще добавлю — Кивер заплатил вам, чтобы вы закрыли глаза на различные нарушения закона здесь в ночное время. Вы прекрасно знаете, как трудно пренебрегать своим долгом и одновременно говорить об его исполнении! Все это только прикрытие! Ваше положение двусмысленно... если не сказать больше. И я протестую, чтобы вы разговаривали с миссис Бриджеман в таком тоне. Мы хотим сейчас же выслушать ваши извинения.
Шериф Хаскелл остался стоять с раскрытым ртом, как будто он увидел привидение.
— Как?! Вы не имеете... Вам не поручено... Да кто вы?..
Он онемел. Ватни Вайт ожидал с безмятежным выражением лица. Побледнев, Франсуаза Бриджеман присела на край стула. Наконец Хаскелл смог заговорить.
— Вам кажется, что мне больше нечего спросить? — его голос срывался. — Вы же должны понять, что я не могу приписать это ужасное злодеяние какому-нибудь случайному подозрительному человеку. Я могу ошибиться, но если я не буду спрашивать, никто сам не придет рассказывать мне правду. Поэтому я думаю, что ваше вмешательство не является вмешательством врача. А ведь вы, как мне кажется, тот самый человек, которого не раз вызывали в близлежащие районы для раскрытия убийств. Ну, а сейчас я приношу свои личные извинения миссис Бриджеман и напоминаю, что мы с Франсуазой всегда находились в хороших отношениях, я всегда верил, что она порядочная женщина. Надеюсь, что вы не нашли ничего личного и предосудительного в вопросах, которые я задаю сейчас.