Когорта
Шрифт:
Келюс, преодолевая слабость и холод, встал, сразу же почувствовав, как ожил знак на груди. Руки потеплели, тесный обруч, охвативший голову, исчез.
«Так держать, Француз! – послышался другой, тоже давно знакомый голос. – Не дрейфь, елы! Руку ладонью вперед!..»
– Спасибо, Фроат, – беззвучно прошептал Лунин и уже без страха взглянул на Сиплого. Тот снова издал хрип, который должен был означать смех, но в жутком голосе уже не чувствовалось прежней уверенности.
– Сволочь! – Келюс, ощутил бешеную ненависть к нелюдю, скрывающему лицо за полями шутовской шляпы. – Ну давай, бином!
Он
– Ты плохо умрешь, Лунин! – послышался леденящий душу голос. Сиплый достал из кармана пистолет, но Келюс, почувствовав внезапную уверенность в себе, взмахнул ладонью, и оружие с негромким стуком выпало из руки.
– Николай!..
Далекий памятный голос, даже не голос – чья-то мысль проникла в мозг, словно незримая воля вырвалась из заточения… – Николай, он вас боится! Вперед! Попытайтесь сбросить его вниз. За угол не заходите!..
Приказ был точен и ясен. Покойный Михаил Корф умел командовать людьми… Келюс, шагнув вперед, взмахнул рукой. Сиплый попятился, в его движениях чувствовалась неуверенность, и Николаю показалось, что не он, а кто-то другой, невидимый, лишил ярта силы. Сиплый уходил, осторожно пятясь, Лунин вновь взмахнул рукой, пытаясь сбросить ярта вниз, тот отшатнулся, оступился, но в последнюю секунду сумел удержаться на краю и, злобно захрипев, бросился за угол.
– Уходят! – Валерий тоже вышел из-за укрытия и теперь напряженно всматривался в темноту. – Что они там возятся?
Как бы в ответ послышался визг, затем всхлипывания. Кто-то негромко выл, а другие голоса сердито и грубо отвечали.
– Ну конечно, – понял бородач. – Дурилка! Это они Дурилку вытаскивают!..
Голоса внизу стихли. Сергей, также присоединившись к остальным, несколько минут вслушивался, а затем осторожно подошел к обрыву. Постояв с минуту, он удовлетворенно заметил:
– В лагерь возвращаются. Дурилку, похоже, на себе волокут.
– Вот это хорошо… – отозвался бородач. – Это, Сергей, даже очень хорошо, без Дурилки они второго пути не найдут… А ведь это победа, шер ами Лунин!
– Не знаю…
Келюс присел на землю. Навалилась чудовищная усталость, заныло плечо, в голове стало пусто, только в ушах бешено стучала кровь.
– Что с тобой, орел? – наклонился к нему Валерий. – Ну ты и выдал, куда там Джуне! Я, как пистолет отказал, признаться, здорово струсил. Экое чудище этот твой Сиплый!
– Я тоже струсил… – вздохнул Николай.
Рассказывать о том, что случилось, не было ни сил, ни желания.
– Значит, так, – продолжал бородач. – То, что они лишились Дурилки, конечно, хорошо. А вот что пальба была, не знаю… Слышимость здесь отменная, наверное, весь кемпинг разбудили. Милиция утром будет здесь, это точно.
Келюс молча кивнул. Они по-прежнему были заперты на Чабан-Кермене.
Бородач принялся неторопливо бродить
– Ух ты! – хмыкнул бородач, наткнувшись на оружие Сиплого. – Да тут целый пистолет! Интересно, я такой системы не знаю…
– Не трогай, – посоветовал Лунин. – Если что, там не будет твоих отпечатков.
– Резонно. А свою «Астру», ежели дотянем до утра, зарою от греха подальше. Чувствую, будет здесь шмон…
Внезапно со стороны лагеря донесся шум. Келюс прислушался – под горой заводили мотор.
– Интересно, кто это? – сразу же заинтересовался Валерий. – Наши или…
– Они, – перебил Семин. – У нас мотор послабже. Трудно было понять, как Сергей мог на таком расстоянии судить о силе мотора по звуку, но спорить никто не стал. Мотор долго разогревали, а затем от лагеря в сторону моря не спеша двинулось нечто, издали напоминающее майского жука средних размеров. Грузовик, на котором прибыли незваные гости, проехал полдороги до пляжа и остановился.
– Неужели драпают? – обрадовался Валерий, всматриваясь в темноту. – Тонка же у них кишка…
– Не драпают.
Келюс подошел к обрыву, всмотрелся и понял, что скепсис Семина вполне оправдан. Пришельцы и не думали уезжать. Грузовик стал посреди неширокой равнины, от него отделились две темные точки и разошлись в разные стороны.
– Не иначе, Дурилка посоветовал, – предположил самарский доцент. – Перекрыли второй спуск и теперь, если что, мгновенно нас догонят. Вот сволочи! А кто-то наверняка остался в лагере для верности…
Николай вновь кивнул. До утра их не выпустят с Чабан-Кермена, а утром приступ можно повторить или просто сдать Лунина или его товарищей подоспевшим стражам порядка.
Бородач подозвал Семина и о чем-то с ним негромко заговорил. Келюс вновь поглядел вниз – черные точки были на месте. Лунин прикинул, не сойти ли с горы, чтобы дать бой, но тут же одернул себя. Их трое против четверых, а подставлять под пули Валерия и Семина он не имел никакого права. Тем временем совещание археологов явно затягивалось. Наконец, Валерий встал.
– В общем, так, – заявил он самым решительным тоном. – Спим до половины четвертого, а потом пробуем спуститься.
– То есть? – заинтересовался Келюс. – Здесь есть еще один путь?
– Пути-то нет. Впереди обрыв, сам видишь, сзади – такой же обрыв, только покруче, и море… А мы пойдем как раз по тому склону, который они сторожат. В полчетвертого луна уже зайдет, и с земли ничего не увидишь. Думаю, на спуске они нас не заметят.
Келюс вспомнил о собаках, но ничего не сказал.
– А дальше рискнем. Как только окажемся внизу, так сразу вправо – к морю. Там обрыв и пляж, попытаемся пройти. Правда, если нас засекут, придется плыть в Турцию… Ну, а если повезет, то по пляжу дотопаем до кемпинга, если хочешь, можно и до Морского.