Шрифт:
— Я хочу связать с тобой жизнь.
— Ты больной? — Касандра захлопала ресницами, с сомнением глядя на наёмника, — Или пьяный? Проваливай.
Но мужчина ни шелохнулся. Смотрел на неё так же спокойно, как и до этого. Девушка раздражённо фыркнула, откинув одну из русых кос за спину и принялась копаться в колбах — пустых или заполненных чем-то,
— Я говорю абсолютно серьёзно, — он упёрся локтями в прилавок и чуть склонил голову, — Я хочу связать с собой жизнь.
— Попугай, что ли?! — огрызнулась она приглушённым шёпотом, кивнув в сторону единственного посетителя. Красноволосый мужчина в белом камзоле с золотыми запонками сосредоточенно что-то разглядывал на настенной витрине, — Работаю, не видишь?! Уходи, тебе пора.
Выдохнув сквозь стиснутые зубы, она вновь принялась за своё занятие.
Как их свело - одним Богам только известно, а может это и было их рук дело. Одно верно — Владислав никогда до того не брал контактов, связанных с чей-то защитой. Наёмника интересовали исключительно убийства, а тут руки сами потянулись, как-то подписали, поставили печать, поставили портал до нужного мира. Потом уже ноги принесли его под ворота дворца, где он, даже не останавливаясь, сунул стражникам под нос контракт, показал метку Стальной розы и прошёл дальше.
— Я не уйду, — спокойно произнёс мужчина, продолжая следить за нервными движениями девушки.
— Я из-за тебя работу потеряла, понимаешь?! Работу! — взорвалась Касандра, грозно сверкнув глазами, — При дворе! Идиот!
— Никто тебя не просил со мной спать, — усмехнулся Влад, сощурившись, — Я тебя не просил.
— Да что ты говоришь! Так у нас сейчас называется принуждение?!
— Принуждение было первые минуты две, — задумчиво отозвался он, — Потом тебе даже понравилось. Три раза к ряду в течении недели понравилось и в последний ты пришла сама. Лишний повод — обычно, после такого, девушек берут в жёны.
Сана не выдержала — с силой швырнула в него колбу с переливающейся разными цветами жидкостью. Влад пригнулся — колба пролетела дальше, врезалась в стену и звонко разбилась, расползаясь туманчиком.
Единственный посетитель даже глазом не повёл.
Тяжело дышащая девушка вскинула руку, указывая Владиславу за спину.
— С тебя двадцать золотых и проваливай! И ещё сотня за моральный ущерб! Сейчас же!
Посетитель вздохнул, как бы невзначай прохрустел костяшками и щёлкнул пальцами. Была в их истории пара моментов, которые ему нужно было как можно скорее исправить. А может и не пара... Красноволосый повернулся к замершим во времени и пространстве, оглядел свою работу и щёлкнул ещё раз. Мир завертелся перед глазами, расставляя все по своим местам, и относя Касандру с Владиславом на месяц в прошлое.
— Уважаемый, дату не подскажите? И время, если возможно?
На мужчину в белом камзоле посмотрели странно, но всё же ответили:
— Двадцать пятое роно [1] , милорд. Около четырёх часов дня.
Мужчина облегчённо выдохнул, махнул рукой, отпуская простолюдина и скосил беспокойный взгляд в сторону трёхэтажного поместья с отголосками готического стиля. Промахнулся всего-то на два дня, но ничего. Не смертельно. Побудет Касандре в пути охранником — мало ли что...
1
Альтернатива нашему маю.
—
Забывшаяся от радости, темноволосая девушка быстро сбегала по лестнице на первый этаж дома, перепрыгивая через ступеньки. В одной ночной сорочке и накидке, забавно развивающейся за спиной — как будто мантия. Минутой ранее, разбирая почту, она нашла письмо из Светлого дворца, в котором говорилось следующее:
«Уважаемая Кайнейро сён Лимпак.
Мы получили ваше резюме и подробно ознакомились с ним. Ваши оценки, полученные в аттестат, поставили под огромное сомнение рассмотрение вашей кандидатуры, но приложение практических опытов весьма заинтересовало. Если вы сможете продемонстрировать приведённое вописании в действительных условиях, ваше резюме будет передано Его Величеству Редмину Милкорну. Ждём вас в приёмной Светлого дворца через трое Общихсуток. С собой просим иметь документы. Все материалы и инструменты вам предоставят. Но мы вынуждены предупредить: в случае провального опыта, вы должны взять на себя все расходы. В ожидании, с наилучшими пожеланиями, КСА.»
— Видишь, мама? — Кайнейро захлёбывалась эмоциями, замирая и потрясая пергаментом перед лицом женщины средних лет. — Говорила, что смогу! Они меня примут, обязательно примут! А эти старые идиоты, наставившие мне в табель неудов, сами ничего не понимаю! Я им ещё покажу!
Амбиций ей, впрочем, всегда было не занимать. Девушка победно улыбалась и буквально лучилась вдохновением: до последнего отказывалась верить в то, что Королевский Совет алхимиков отклонит её предложение, и, тем более, наотрез отказывалась от внушаемого матушкой замужества. Поэтому неделю назад, уставшие спорить до хрипоты, они решили — если в течении следующего месяца не придёт ответа, юное дарование сдаётся, наряжается в лучшее платье и отправляется на светский приём, охмурять потенциальных женихов вырезом декольте. Лимпак старшая была даже согласна закрыть глаза на денежное состояние будущего зятя, лишь бы только упёртая дочь зажила нормальной жизнью.
— Ладно, Касандра, твоя взяла.
Женщина тяжело вздохнула, поправив аккуратную причёску. Ей можно было дать максимум около сорока — ни одна морщина не тронула красивого лица с правильными чертами — немного округлого, но приятного. Только тёмные глаза вечно были сощурены и напоминали лисьи с искорками хитрости, которые не исчезали из тёплого взгляда. Все вокруг раньше любили говорить, что Кайнейро растёт копией матери, не взяв от отца ничего, кроме увлечения науками.
Даже характером пошла в неё — упёртая, как стало баранов и хитрая, временами, настолько, что любая кицунэ позавидует. В целом — не прогадали. Разве что девушка не стала в той же степени стервой, какой была в молодости леди Лимпак. Бесспорно, Кая любила её и любит, просто обожает, но некоторые моменты из прошлой жизни, как порой выражается сама женщина, заставляют посмеяться.
— Только прошу тебя, оставайся благоразумной. Когда ты отправишься?
— Сейчас же! — Кая вихрем подлетела к матери, заключая в крепкие объятия.
Запах сладковатых духов окутал девушку мягкой периной и она зажмурилась, стараясь запомнить его как можно отчётливее. Знала ответ, но всё равно спросила: — Ты поедешь со мной?
— Нет, дорогая. — Леди Лимпак покачала головой, осторожно прижимая дочь к себе. — Я останусь здесь. Боюсь, особняк совсем опустеет без моей руки. Отправляйся одна.