Когда выбираешь не ты...
Шрифт:
– Хёк-и, шалунишка, это же тот самый, что в нашем родном городе бесплатными гастролями промышлял? Ты же клялся, что не знаешь его? И как давно, малыши, вы водите нас за нос? – выглядывающий из-за спины лидера группы ХоСон, то есть Дж'ойси, тоже развеселился, видимо, представляя себе возможные коллизии, которые могли бы быть, не раскрой тот секрет младшего.
– Кто из вас кто? И кто у нас поет на самом деле? А танцор, которому я ночами в подушку откровенно симпатизирую?
Люди, столпившиеся вокруг нас, переглядываются, что-то выясняют друг у друга, пересказывая происходящее недавно
Смотрю на Хёка вопрошающе: - Может, что-нибудь а капелла?
Он согласно кивает, и мы начинаем: по очереди, вместе, на два голоса, и в унисон, и каноном, и просто, подпевая друг другу. Короче, на что способны, то и выдали. Когда мы закончили, никто так и не произнес ни звука. Низкий гул двигателя самолета в затянувшейся паузе откровенно давил на уши. Молчание нарушил Чонхёк.
– Парни, не сердитесь, ладно? Ну, не успел он в аэропорт вовремя, вот и затеял, пользуясь феноменальной схожестью, бузу в аэропорту. Его приняли за меня и запустили в самолет. Дальше прятал его, как мог. Хотел втихаря до Лос-Анджелеса довезти, город показать, не сложилось… - айдол обвел окруживших нас виноватым взглядом ярких распахнутых глаз с навернувшимися слезинками в уголках. – Он хороший! И очень талантливый!
– Как тебя зовут, Чон-близнец? – СуДжин покосился на сурово насупившегося Джуна, которого даже слезы Чонхёка не смягчили, и толкнул его в бок. – Расслабься уже, не пугай пацана.
И обращаясь ко мне: - Не бойся, мы добрые хёны. Не обидим без причины.
– Тэо. Меня так зовут, - нервно упираю язык в щеку.
– Ого! Да он, похоже, клон, а не брат-близнец! Если ему татухи пририсовать и встретить без Хёка…
– Тэо? У нас как-то девушка появлялась, которую мы никак не можем дождаться, у нее похожее имя было – Тэя, - Джимён больше обращался к ребятам, чем ко мне. – Ты, случаем, не японец? Ну, так, к слову…
– Тэо, ты, наверно, голоден? – Тэхён подошел к нам вплотную, протянув руку к моей голове, убрал прядь волос за ухо и невесомо провел ладонью по скуле. – Давай, тебя накормим? Если ты такими окольными путями к нам добирался, вероятно, ел уже давненько. Нам еще почти десять часов лететь. Схватился за мой рукав, поднимая с места, и обратился к ребятам:
– Перенесем все расспросы на потом, хорошо? Он мне нравится! Можно, я его покормлю?
– Я с вами, - Чонхёк встал рядом. – Он мне нравится больше.
– Тэ, почему меня не покидает ощущение, что ты про этого парня знал до того, как он появился на борту? – Джун сощурил глаза и ухмыльнулся. – Ты единственный, кроме Хёка, конечно, кто абсолютно не удивлен его появлением и схожестью с Чоном. А еще эта тотальная забота о чужом желудке… Ничего не хочешь нам сказать?
– Хён, не буду скрывать, я знал о нем раньше. Когда Чонхёк не так давно отдыхал в Пусане, Тэо гостил у него, мы общались по скайпу. Так что я его видел и разговаривал с ним лично. И скандал недавний с концертом двойника Хёка… Тэо не специально в той злополучной школе выступал, и, кстати, он ни разу не назвался Чонхёком, пел, потому что попросили, а как он это может – вы сами только что были свидетелями. Не мудрено, что его приняли за Чона, – пока Тэхён говорил, он не сводил
– Я думаю, Хёк сам нам расскажет, как он нашел брата, ну, или брат его нашел. Так, Хёк-и?
– Да. Обязательно. Только давайте, парни, и вправду, его накормим, а то он мне собирался с голодухи нос отгрызть, - Хёк отвесил мне легкий подзатыльник, взлохматив волосы. – Пойдем, дырявая корма желудка, найдем тебе, чем брешь заткнуть, чтоб слюна вся не вытекла.
Собравшаяся компания рассосалась. Мин Джун с СуДжином остались разговаривать с мужчиной атлетического сложения в черном костюме. Тот слушал ребят с бесстрастным выражением лица, стоя в спортивной стойке с заложенными за спину руками. Скорее всего, секьюрити, во всяком случае, похож.
А мы направились в центр салона самолета. За столиком, окруженным четырьмя мягкими креслами, можно было удобно разместиться, чтобы поесть. Две симпатичные девушки быстро его накрыли, наставив кучу всякой всячины. И как оказалось, все только для меня одного!
– А вы разве не составите мне компанию? – разглядываю разносол на столе и понимаю, что столько не съем.
– Да ты не стесняйся, красавчик, ешь, сколько влезет. Мы, пожалуй, за компанию по пиву, а поедим позже, - Дж'ойси сидит напротив и улыбается во все тридцать два. – Хёк-и, рассказывай, как ты его нашел.
Чонхёк сидит вполоборота в кресле у стены, тихо завидуя, смотрит, как я, ни капли не стесняясь, наворачиваю рамен с абсолютно счастливым видом.
– Такое ощущение, будто тебя сто лет не кормили.
– Это нервное. Я так перепугался, не зная, чего ожидать от твоих хёнов… - обвожу ребят виноватым взглядом.
– Хочешь? Могу поделиться, держи, – протягиваю вместе с палочками оставшуюся половину парню, машинально сглатывающему слюну.
Секундная заминка – и он, наплевав на запреты, забирает любимую лапшу и с удовольствием ее уплетает.
Накидав на пол импровизированные седушки, вокруг стола сидят все семеро. И пятеро из них с нетерпением ожидают нашего с Хёком рассказа о том, как мы друг друга нашли. Чонхёк едва заметно кивает мне головой, намекая, что отдуваться придется мне. Как только в руках парней появляется пиво, атмосфера вокруг стола заметно смягчается. Ребята расслабляются, ожидая, пока я доем, и со смехом вспоминают приключение в туалете, друг над другом подтрунивая. Потом снова переключаются на меня.
– Мы смотрели твое выступление в Пусане. У тебя интересный репертуар, парень. Ты любишь джаз? – Суджин задает свой вопрос, смотрит на Тэхёна, тыча в него пальцем. – Ты в курсе, что у нас свой любитель джаза имеется?
– Когда я был у Чонхёка, кое-что ему пел. Хёк-и, покажи запись на телефоне. Ты не стёр еще?
– Нет, - макнэ вытаскивает из кармана телефон и, поискав запись, показывает: – Вот, смотрите.
Телефон перекочевал на край стола, и Тэхён, сидящий напротив меня, настроив максимальную громкость звука, нажимает на воспроизведение. Ребята с интересом смотрят в маленький экран, на некоторое время, забывая про меня, а я как раз к концу записи дожевываю бутерброд и, откинувшись на спинку кресла, блаженно закрываю глаза от приятного чувства сытости мурлыкающего организма.