Когда выбираешь не ты...
Шрифт:
– Иди. Я тут побуду, подожду, может, мне повезет, и Нунсони со мной заговорит, - я улыбнулась конюху и заговорщицки ему подмигнула.
– Может быть, может быть… Ты интересная девушка, и, кажется, нравишься ей, - Гёнхи кивком головы указал на тянущую ко мне морду лошадь, еще чуть-чуть постоял, наблюдая, как кобыла нежно прихватывает мои пальцы, развернулся и пошел на выход.
Когда двери за мужчиной закрылись, я пригладила жесткую шерстку возле носа Нунсони.
– Ну что же, буду знакомиться с твоим хозяином. Интересно, како…
Температура около меня стала резко снижаться, Лошадь нервно заржала и испуганно отдернула голову
– Чонхва? – догадаться было нетрудно: кто еще мог быть заинтересован во встрече с человеком, который должен здесь появиться с минуты на минуту? – Ты хотела бы что-то передать своим родным?
– Ты меня видишь и слышишь? Это хорошо. Духи не обманули, что ты сможешь меня воспринимать.
– Почему ты здесь? Разве ты не должна уйти в Свет или реинкарнацию? Хотя для второго, наверное, прошло слишком мало времени, твоя душа еще не могла полностью восстановиться и прийти в себя после такого сложного ухода. Ты же ушла из-за болезни?
– Да. Болезнь - тяжелое испытание. Но такова была моя миссия – обнулить карму рода. Мой дед не готов с этим мириться до сих пор... У меня есть послание от родовой ветви Хёрин. Ее дяди нет в мире Духов. Он жив и находится в тюрьме. Ему скоро выходить. Эта девушка обязана найти своего родственника, - дух Чонхвы развернулся к лошади и протянул светящуюся руку. – Рада тебя видеть, моя Нунсони. Я так и не успела с тобой попрощаться.
– Разве духи могут испытывать чувства? – я удивленно рассматривала ничего не выражающее лицо Чонхвы.
– Очень смутно, как будто чужие воспоминания, - силуэт девушки снова развернулся ко мне.
– Почему ты здесь. Чонхва? Тебе все-таки нужно пообщаться с дедом?
– Лошадь должна работать с больными детьми. Ты – Целитель из другого Мира. У тебя серьезные задачи в этом «детском саду». Мой дед сможет тебе в этом помочь. Такова воля Планетарных Духов-Кураторов. Я тебе дам информацию о себе, - Чонхва медленно коснулась полупрозрачными пальцами центра моей груди, и я почувствовала проникающий в меня тонкий леденящий внутренности луч, обратившийся в растекающийся по кровяному руслу холодящий поток, - чтобы ты могла стать для моего деда отрадой в его клонящейся к закату жизни. Я знаю, как он скучает по мне, как корит за то, что не смог вылечить. Ты не заменишь ему меня, но этого и не требуется. Он просто будет любить тебя по-другому. Дед многое может сделать, чтобы ты начала исцелять других людей, ожидающих именно твоей помощи. Это все, что мне нужно было тебе передать.
В этот момент в конюшню вошли три человека: конюх Гёнхи, управляющий господин Мин и седовласый пожилой господин – статный, хотя и полноватый, я бы даже сказала, по-своему, красивый, с благородными чертами лица, на котором отражались глубокая усталость и печаль.
– Чонхва, может, скажешь деду хотя бы пару слов? Я могу быть проводником… - я не успела договорить, потому что силуэт начал исчезать, а воздух нагреваться. Получается, внучка приходила ради меня?
Когда мужчины поравнялись со мной, следов возникшего несколько минут назад призрака, уже абсолютно не чувствовалось. В какой-то момент мне даже показалось, что это просто моя разыгравшаяся фантазия. Но в памяти вдруг начали всплывать картинки чужой жизни, наполненной
Я, молча, поклонилась, приветствуя мужчин, отступив на пару шагов от денника. В ответ удостоилась лишь взглядов вскользь. Гёнхи открыл дверцу, лошадь, неожиданно бортанув конюха, вышла из стойла сама и встала позади меня, нахально вороша носом волосы на моей макушке. Господин Ким, удивленно прищурившись, окинул меня взглядом с ног до головы, а потом, не мигая, стал смотреть в глаза, видимо, пытаясь вычислить, что у меня на уме или прочитать мысли. Потом вскинул вопросительно бровь:
– И?... Что скажете, юная леди?
– А мне нужно что-то говорить? – я ответила таким же прямым пристальным взглядом, не собираясь опускать глаза.
– Вы ухаживаете за лошадью моей внучки?
– Нет.
– Интересно. Почему же Нунсони вдруг выбрала Вас в качестве своего человека?
– А она выбрала? – я удивленно скосила глаза на кобылу, которая умиротворенно пристроила свою морду на моем плече.
– А Вы в этом сомневаетесь? – господин Ким нахмурился. – Может, Вы ее чем-нибудь прикормили?
Ко мне подошел управляющий.
– Девушка, как Вы здесь оказались? Кто Вас пустил? Гёнхи, почему в конюшне посторонние?
– Так она не посторонняя, не первый раз пришла. И ничего плохого не делала. Нунсони сразу к ней прониклась, как только она тут появилась. Я уже ничему не удивляюсь после сегодняшнего утра. Господин Ким, Вы бы осмотрели лошадку-то! Он же совершенно здоровая теперь!
Я предложила:
– Может, выведем лошадь в леваду?
Господин Ким подошел к Нунсони и погладил морду, лошадь сбросила его руку и выдохнула с храпящим присвистом.
– Ну, ну… Не горячись, белоснежка! Неужели не соскучилась? – мужчина потрепал круп лошади. Нунсони, переступая с ноги на ногу, снова спряталась за меня.
– Хорошо, давайте выведем. Я хочу посмотреть, как она двигается.
Я развернулась, взяла кобылу под уздцы, и повела через денник к противоположному выходу, ведущему в загон на улице для свободного выгула коней. Мужчины прошли за мной следом и встали, едва переступив порог распахнутых дверей.
– Показывайте, что она может, раз уж лошадь Вам так доверяет. Пока я вижу, что она действительно перестала хромать, - господин Ким удовлетворенно качнул головой в сторону остановившейся в нерешительности «блондинки», которая будто бы соображала, что бы ей такого отчебучить, чтобы произвести максимальное впечатление. Артистка – да и только!
Вспомнив, что кобыла вроде как меня понимает, я попросила Гёнхи принести какой-нибудь прут подлиней и мяч, если найдется.
– Нунсони, давай кружок для разминки, хорошо? Сначала шаг, потом трот и на рабочую, все понятно?
Дважды повторять не пришлось. Я не знаю, чему эту красавицу учили, но выполнила она все мои просьбы безукоризненно. Пройдясь по загону кругов пять, она остановилась около меня и стала гарцевать на месте, а затем начала пятиться задом, мотая при этом мордой, словно приглашала меня включиться в процесс.