Когда все сказано
Шрифт:
Главное из моих недавних открытий – это прачечная «Чистюля Пит» в Данкашеле. Они сами забирают белье и привозят постиранное через три дня. С местным заведением и не сравнится. Не сочти за кощунство: даже Сэди не удавалось выстирать мои рубашки до такой белизны.
Ну и Бесс дважды в неделю приходит убирать дом, четко по расписанию. Оттирает все до блеска. Думаю, твоей маме она пришлась бы по нраву.
Обратившись в дублинское агентство, я сказал:
– Мне нужна лучшая из ваших уборщиц, которые не говорят по-английски.
Она еще и готовит. Пару раз в неделю оставляет мне кастрюльку с рагу. До кулинарного мастерства твоей матери ей, конечно, далеко. К стряпне Бесс я привык не сразу да и долго не мог понять, из чего она вообще все это готовит. Поначалу казалось, будто из одного чеснока, однако затем я, к собственному удивлению, обнаружил, что с нетерпением жду ее кастрюлек, особенно с тушеной курицей. Пока Бесс помогала мне, Роберт все твердил, что надо подать заявку в соцслужбу – они и уборщицу оплатят, и организуют доставку еды.
– Ты с ума сошел? Я ни разу в жизни не просил подачек и сейчас не намерен.
Светлана закончила протирать столы и расставлять бутылки. Последние несколько минут она неторопливо вышагивает вдоль барной стойки в ожидании толп посетителей.
– Вы оставаться на ужин, да?
Хорошее у нее имя – Светлана. Прямолинейное, резкое и по-своему красивое. Интересно, что она обо мне думает? Наверняка считает ненормальным. Еще бы, сижу здесь, погрузившись в свои мысли, и изредка что-то бормочу.
Заскучав, Светлана перегибается через стойку, готовая завести банальный разговор даже с престарелым посетителем.
– Нет, – отвечаю ей. В этот момент я обычно и уходил, однако сегодняшний вечер – особенный. – Ты тут первый день?
– Второй. Вчера я тоже работать.
Кивнув, допиваю остатки пива. Теперь я готов приступить к первому из пяти. Пять тостов, пять человек, пять воспоминаний. Отставляю в сторону пустую бутылку, и Светлана, радуясь, что появилось хоть какое-то дело, забирает ее и отворачивается. Пользуясь моментом, шепчу себе под нос:
– Я здесь, чтобы вспомнить все. Все, что у меня было, и все, чего больше не будет.
Глава 2
19:05
Первый тост: за Тони
Бутылка стаута
Из фойе доносится шум. Постепенно начинают прибывать разодетые в пух и прах спортсмены. Недолго мне осталось сидеть тут одному. Светлана вся на нервах.
Прошу у нее еще один стаут.
– И смотри, чтобы ребята не заняли мой стул. Это лучшее место во всем баре.
Пора сходить в комнату для мальчиков. Когда тебе восемьдесят четыре, постоянно хочется в туалет. Есть в этом и свой плюс – регулярно разминаешь ноги.
– В
– Да в чем угодно, мне плевать, – отвечаю я, желая скрыть волнение в голосе – вдруг не успею дойти до уборной. – Лишь бы к моему возвращению оно было на стойке.
– Что-нибудь из этих? – снова спрашивает она, задерживая меня. Неужели не понимает, к чему это может привести?
– Ага, – говорю я и иду дальше.
– Бокал нужен?
Господь всемогущий!
– Нет, просто засунь туда трубочку.
– Это вы так шутить, да?
Я отмахиваюсь от ее вопроса и наконец захожу в туалет.
В моей семье было четверо детей – не так уж и много для Ирландии тех времен. У соседей бегало по девять-десять ребятишек, и на их фоне мы заметно выделялись. Двое взрослых и четыре ребенка в доме с двумя спальнями: что за роскошь! Тони был старшим, за ним шли Мэй и Дженни, а затем я, самый младший. Родились мы все с разницей в один-два года.
Дядю Тони ты никогда не видел, он умер задолго до твоего появления. Он называл меня Здоровяком, и недаром. Я вымахал крепким парнем ростом под метр девяносто, хотя в детстве это прозвище совсем мне не подходило. В четыре года по сравнению с Тони, который казался мне настоящим гигантом, я выглядел просто крохой. Когда мы бегали по ферме, я, стараясь не отставать, делал три маленьких шажка там, где он делал один. Мы вместе кормили кур, сажали морковку в мамином огороде, чистили канавы, и он все время объяснял мне, как все это нужно делать. Тони обожал землю не меньше, чем отец. А я внимательно его слушал, задрав голову и стараясь не упасть. Слушал и запоминал, чтобы потом самостоятельно со всем справиться и заслужить его похвалу.
– Вот так-то, – говорил он, – какой же ты молодец.
Несмотря на все мои старания, я никак не мог поспеть за братом – все равно падал или ушибался, потому что тащил слишком большие ведра, лишь бы походить на него. Тогда Тони садился рядом со мной на корточках.
– Ничего, до свадьбы заживет, – успокаивал брат, отряхивая мою одежду. Он обнимал меня, забирал часть ноши и какое-то время шел немного медленнее. Тони заботился обо мне так, будто был намного старше. На самом же деле разница в возрасте между нами составляла всего пять лет.
Я был готов работать с ним до самого вечера, но где-то в середине дня за мной приходила мама.
– Иди, я сейчас догоню, – говорил Тони, чтобы я не капризничал. Мама тащила меня обратно в дом, а я тянул руки к брату, стараясь не расплакаться – подумает еще, что я совсем маленький. Столько времени прошло, а я до сих пор с трудом сдерживаю слезы.
Я ждал его, выглядывая из окна кухни. То и дело залезал на скамеечку, чтобы посмотреть, не идут ли там брат с папой, хоть и получал за это нагоняй от матери.