Когда усталая подлодка...
Шрифт:
— На средиземноморском театре мы были, на северном — были, есть и будем. А что если мы, как белые люди, побываем в Большом театре? — вновь проявил инициативу Кавбека, как только друзья угнездились в такси.
— Шеф! Организуй нам на обед — хорошую харчевню, на десерт — Большой театр. Действуй! — изрек Малява, утверждая предложение Кавбеки.
— Есть, командир! Все будет в лучшем виде, — заверил таксист, ввинчиваясь в толчею автомобилей,
— Лучшая кухня здесь в «Пекине». Хорошо кормят и в «Праге», и в «Будапеште», но лучше всего — в «Пекине», — заливался таксист.
— Может, для полноты культурной программы, включить вам классных дам? Это — в момент! — не унимался он.
Уж так сложилось во взаимоотношениях друзей, что последнее слово оставалось за Малявой.
— Сначала Большой театр. А потом — посмотрим, — отверг «классных дам» Малява, вызвав на лице Кавбеки крайнее изумление и немой вопрос.
— Почему?! — просматривалось в каждом зрачке глаз Кавбеки.
— Потому! В Архангельском мы не в прочном корпусе будем сидеть. Без дам не останемся, — изрек Малява «командирским» тоном.
— Ну-ну! В Большой, так в Большой. Пока вы обедаете, я вам и билеты организую, — отозвался таксист, соглашаясь с Малявой. Кавбека промолчал.
В «Пекине» кухня была прекрасной, а вот «экзотическая» рисовая водка — дрянь. Так оценили ее друзья, переключившись на водку отечественную, справедливо полагая, что лучше русской водки человечество не изобрело продукта.
Малява и Кавбека завершали дегустацию китайской кухни полировкой желудков графинчиком водки под соленые огурчики и селедочку, когда пред их очами вновь возник давешний таксист.
— Два билета. И не на что-нибудь, а на «Лебединое озеро»! И не куда-нибудь, а в ложу Большого театра!! Командир!!! Карета подана! — сиял и ликовал таксист, подавая билеты Маляве. Щедро вознагражденный официант, учтиво кланяясь, проводил друзей к выходу из ресторана.
Друзья не «обидели» и таксиста, когда он подвез их к Большому театру.
— Через три часа я стою здесь в готовности следовать по вашему приказанию хоть на край света, — заверил он Маляву.
—
— Театр начинается с вешалки, говорил Станиславский, — молвил Малява, когда друзья вошли в театр.
— А заканчивается… буфетом, — добавил Кавбека, не подозревая о собственной прозорливости. Театр бурлил празднично одетой публикой, и друзьям пришлось изрядно потолкаться, пока они избавились от своих шинелей в гардеробе. Поскольку до начала спектакля еще оставалось целых двадцать минут, друзья приступили к оценке возможностей буфета. Острая китайская кухня «Пекина» жгла пожаром желудки друзей. Жажду стали утолять армянским коньяком под паюсную икорочку. Барственно-торжественное убранство театра весьма способствовало употреблению и того, и другого, при слабо заметном поползновении к насыщению. Не без сожаления друзья прервали «утоленье жажды» только с третьим звонком, приглашающим зрителей занять свои места согласно купленным билетам, а не за буфетным столиком.
Друзья в прекрасной кондиции отыскали свою ложу и вошли в нее в тот момент, когда кто-то, невидимый ими, оповестил зрительный зал:
— Уважаемые зрители! Сегодня в гостях у нашего театра присутствуют господа Мамба и Камба из далекой африканской страны (не помню какой, например, Умбу-Юмбу), строящей социализм. Приветствуем дорогих гостей!…
В одной из лож, ближе к сцене, поднялись два иссиня-черных африканца, строителя социализма в своей стране и стали раскланиваться. Зрительный зал стоя приветствовал их аплодисментами.
Острейшая китайская кухня с рисовой и русской водкой, армянский коньяк под икорочку, приветствие зарубежных гостей, роскошь театра, подвигли Кавбеку на публичность. Пробурчав Маляве вполголоса: «А мы, чё, хуже?!» — Кавбека стал выкрикивать:
— Уважаемые зрители. Только один вечер! Проездом!! На спектакле!!! У вас в гостях!!! Господа Малява и Кавбека!!!
Выкрики заинтриговали зал. Учтивые же поклоны «господ» Малявы и Кавбеки еще раз взорвали его аплодисментами, что разбудило разнообразные «службы безопасности».
Еще не смолкли аплодисменты, а какие-то дюжие молодцы уже выдернули «господ» Маляву и Кавбеку из ложи и очень шустро перебирая ножками доставили их в распоряжение коменданта гарнизона города-героя Москвы.
Там они и сели.
Надолго, и без дам.