Когда уходит Осень
Шрифт:
— Честно? — Лицо Сайбан так и просияло. — Даже детям до шестнадцати?
— Только без насилия… добровольный секс и обнаженка не в счет — идет?
Сильви подмигнула, и сестры весело рассмеялись.
— Лекси позовешь, проведете вечерок вместе, пока меня не будет.
— Хорошо… как думаешь, позвать ее до или после того, как я тебе помогу?
— Лучше до того — чтоб заранее предупредить.
— Отлично.
Сайбан встала и двинулась к дому, но тут же остановилась и обернулась к сестре. Нахмурив брови, она поднесла палец к губам, чтобы откусить заусенец у ногтя.
— Спасибо, — сказала она через секунду.
— Не за что, — улыбнулась Сильви. Она поняла, что имеет
Прошло уже два месяца с тех пор, как исчезла Пайпер. Тело найдено не было, вообще никаких признаков, не было и намеков о ее местонахождении, если она жива. Как пообещала отцу в то памятное утро Сайбан, Сильви действительно сходила поговорить с Отам Авенинг: сестрам хотелось знать, насколько вероятно существование этого самого «иного мира», о котором рассказывала Пайпер. Отам ответила утвердительно: да, их мать теперь пребывает именно там, но на данный момент о ней нет никакой информации. Она пообещала держать девушку в курсе. Сильви сразу показалось, что Отам знает больше, чем говорит, и эта мысль расстроила ее. Но настаивать она не стала. Конечно, ей было не совсем понятно, откуда у Отам могут быть сведения, но она догадывалась, что существуют серьезные причины, по которым эта женщина не желает делиться новостями. Она набралась терпения и стала ждать, пока не настанет время.
Сильви знала, что она переживет разлуку с матерью. Глядя на себя в зеркало, она представляла будущую жизнь уже без дорогого ей человека. Теперь она самостоятельная, но в душе все равно сохраняет надежды, которые лелеяла, когда еще и думать не могла, что ей придется жить без матери. Сильви была стройна, прекрасно сложена и от природы красива и грациозна. Она это знала. Она знала также, что унаследовала от родителей лучшие их черты, и была им благодарна за это, понимая, что внешняя красота значительно облегчает ей жизнь. Ей хватало прагматизма и практичности принять то, что красивая женщина остается таковой не очень долго. Когда-нибудь и она постареет, у нее будут седые волосы, упругие мышцы станут дряблыми, и поэтому ей хотелось прожить жизнь так, чтобы на закате ее сказать, что она не только блистала красотой, а совершила кое-что еще. Но пока она с трудом представляла себе, каким будет это «кое-что». Таланта своей матери сочинять забавные истории она не унаследовала, зато получила от нее способность к рисованию. Сильви серьезно подумывала о поступлении в художественный колледж, где можно было выучиться на дизайнера. Вообще же у нее было несколько вариантов, как распорядиться будущим, но ни на одном из них она еще не остановила окончательного выбора. А уж в этот вечер ей было не до будущего.
Сильви прекрасно помнила день, когда мать бросила на стол те роковые билеты. Она приобрела их через Интернет и сама распечатала на принтере. Недовольная бумагой (показалась слишком тонкой) и неказистым внешним видом, Пайпер, во всем художница, сама спроектировала дизайн и раскрасила два билета от руки. Настоящие билеты Сильви прикрепила кнопками у себя над столом, а те, что изготовила мать, вставила в рамку и даже теперь смотрела на фиолетовую с золотом раскраску с улыбкой, как и на цветные фотографии, которые Пайпер смонтировала в технике декупажа: Сильви и Каллум Уэст стоят один напротив другого и смотрят друг другу прямо в глаза. Как матери удалось сделать так, будто их действительно сняли вместе, для нее было загадкой.
Впервые Сильви услышала игру группы «Callum West Band», когда ей было четырнадцать лет. Эту запись передавала радиостанция местного колледжа, которую она всегда слушала с некоторым пренебрежением. Но когда в динамиках зазвучал голос Каллума, у Сильви захватило дух, сердце сжалось, а потом быстро-быстро застучало.
Каллум был первая любовь Сильви, ее первая настоящая страсть. С тех пор прошло уже почти четыре года, у Сильви было много знакомых мальчиков, были у нее и увлечения, и флирт, и свидания, с двумя она успела переспать, но ни один из них не вызывал у нее даже тени того чувства, которое охватывало ее, когда она слышала голос Каллума или видела его по телевизору. Внешность его идеально гармонировала с очаровательным тембром голоса, а уж красив он был поразительно: густая, вечно растрепанная черная шевелюра, из-под которой завораживающе сверкали огромные глаза. Рот его всегда казался чуть-чуть приоткрытым, даже когда он сжимал свои губы в форме маленького сердечка.
В его натуре уживались как бы два совершенно разных человека: тот, кто разговаривал с репортерами, — простой, скромный, одаренный способностью относиться с юмором к себе и своей профессии, с которым всем сразу становилось легко и просто, и совсем другой Каллум — тот, кто выходил на сцену. Таинственный, притягательный и вместе с тем сдержанный. Глядя на него, казалось, что в душе его хранится некая сокровенная тайна и делиться ею, как и своим чистым, подлинным «я», с публикой он не собирается.
На его концертах Сильви еще не была ни разу. О том, чтобы пойти с родителями, не могло быть и речи, а отпустить ее одну они категорически отказывались, даже когда он гастролировал совсем близко (каких-нибудь два часа на машине), заявляя, что она еще маленькая. Поэтому Сильви терпеливо ждала, ни минуты не сомневаясь, что когда-нибудь, в один прекрасный день она обязательно встретится с ним лично. И вдруг прошлой зимой мать подарила ей эти два драгоценных билета, чтобы она пригласила с собой какую-нибудь подругу. И теперь, когда до начала концерта оставалось каких-то несколько часов, больше всего на свете Сильви хотелось, чтобы на концерт с ней пошла ее мама.
Поездку Сильви продумала вплоть до мельчайших подробностей. Еще накануне заплела волосы в десятки тоненьких косичек. Перед самым выходом из дома она расплетет их, и у нее будет потрясающая прическа из длинных, обрамляющих лицо и ниспадающих на плечи буйных кудряшек. Наденет выцветшие, облегающие и низко сидящие на бедрах джинсы и простую белую блузку. Ее лучшая подруга, Молли Моралехо, заедет за ней на стареньком «вольво» часа в три. На пароме они переправятся на материк, проедут шестьдесят миль до места и ночь проведут в палаточном лагере возле открытой эстрады. Накануне, будучи во всем аккуратисткой, Сильви составила список вещей, которые могут понадобиться, и теперь оставалось только собрать их.
Все утро Сайбан носилась с этим списком по дому, вычитывая вслух один пункт за другим, пока все не было собрано и сложено на передней веранде. Сильви расстелила палатку, обильно полила ее из шланга и оставила сушиться на солнце, чтобы потом упаковать в небольшую нейлоновую сумку. Заодно она научила сестренку складывать одежду так, чтобы та занимала как можно меньше места. Вместе они отправились в продуктовый магазин, а потом и в магазин видеопродукции, чтобы выбрать фильм для Сайбан. Младшая бесконечно долго рылась на полках преимущественно с заграничными картинами, выбирала то одну коробку, то другую, делая вид, что ей интересно, а Сильви наблюдала за ней, до боли закусив губу, чтобы с ней не сделалась истерика. В конце концов, как и предполагала Сильви, сестра выбрала какой-то дурацкий фильм про старшеклассников.