Когда уходит Осень

Фостер Эми С.

Ана понимала, все, что говорит Отам, — правда, но, слушая горькие слова, не могла сдержать слезы.

— Тут уже ничего не исправишь, — продолжала Отам. — Теперь надо искать выход из создавшейся ситуации. Мне кажется, я знаю, как помочь тебе… но мне надо было прежде всего сказать тебе правду, я же твоя подруга, хотя я догадываюсь, как это больно выслушивать.

— Нет. То есть да, это больно слушать. Но… я же понимаю, ты это делаешь из любви ко мне. — Ана с трудом сдерживала отчаянную надежду. — Так ты говоришь, что знаешь, как мне помочь? Это

правда, Отам?

Отам, кажется, пребывала в нерешимости.

— Ну хорошо. Поговори с Финном, и приходите ко мне. Я расскажу, как вам действовать дальше, обоим, так будет лучше, чем передавать через тебя, получится испорченный телефон. Договорились?

От радости у Аны голова пошла кругом. Отам она верила, как самой себе, раз та убеждена, значит, все устроится лучшим образом.

— Дай мне пару дней, — продолжала Отам, — а потом… В общем, посмотрим. А теперь иди к сыну, небось заждался. Да и у меня много работы.

Они встали, Отам проводила Ану до двери. Уже уходя, Ана обернулась:

— Отам, что бы ни случилось, получится у тебя или нет, я хочу, чтоб ты знала… ты уже помогла мне. У тебя добрая душа, ты настоящий друг, слов нет, как много для меня значил сегодня разговор с тобой.

— Знаю, знаю, — сказала Отам и крепко ее обняла.

На душе у Аны стало совсем тепло и легко, и она вышла в полной уверенности, что правильный выход будет найден.

С легким щелчком дверь перед Отам захлопнулась. Безумием было обещать такое, но что еще оставалось делать? Фамилия Аны стояла в ее списке. Нельзя допустить, чтобы всю свою фантастическую энергию эта женщина направила на решение презренных и низких житейских неурядиц.

Неожиданно все приняло запутанный и неприятный оборот. Свои потребности Отам эгоистично выдвинула на первое место, а проблему подруги решала как бы заодно. Но с другой стороны, возможно, ее эгоизм приведет к тому, что все образуется. Она убьет сразу нескольких зайцев: спасет оба брака, сразу шестерых сделает счастливее и проверит заодно способности Аны. Чувство вины все же оставалось, но она понимала, что делает это к лучшему. Вот только бы кошки на душе не скребли, тогда было бы совсем хорошо.

На следующий день Ана сделала то, чего не делала никогда: позвонила Финну в «Беллаверде». К счастью, трубку взял именно он.

— «Беллаверде», — услышала она его печальный голос, и у нее забилось сердце.

— Привет. Это я.

На другом конце провода повисла секундная пауза. Ане показалось, что она длилась несколько минут.

— Привет, — отозвался он.

«Кажется, он улыбается», — подумала Ана.

— У тебя есть свободная минутка? Надо поговорить.

— Да, я как раз в кабинете, разбираюсь с утренней доставкой. В чем дело?

Во рту у Аны пересохло, сердце забилось еще сильней. Чего это вдруг она испугалась? Она взрослая женщина и, что бы ни делала, в одобрении Финна не нуждается.

— Ну, для начала… тебе, скорей всего, не понравится

то, что я скажу, но ведь надо же было что-то делать. Вчера все было так… трудно, и я поняла, что мне нужна помощь.

— Ты кому-то все рассказала, я тебя правильно понял?

Ответное молчание означало «да».

— Господи, Ана, какого черта ты это сделала? — Голос Финна в трубке звучал очень сердито. — Ну и кому же?

— Финн, я не собираюсь с тобой пререкаться, — задыхаясь, произнесла Ана. — Скажу только одно: я сделала все как лучше. И для меня, и для нас обоих. Уж больно муторно было на душе, мне нужно было с кем-то поговорить. И я поехала к Отам Авенинг. Она моя лучшая подруга, мы с ней уже много лет вместе, она очень мудрая женщина. Я ей полностью доверяю. Так вот она говорит, что может нам помочь.

Финн молчал, и Ана поняла, что он пытается переварить услышанное. Отам знали все, и ни для кого не было секретом, что она фактически является городской знахаркой. Ана надеялась, что он поймет: беседа с Отам все равно что беседа со священником или консультация с любым другим специалистом по духовным проблемам.

— И что это будет за помощь? — наконец спросил он.

— Она не сказала. Она хочет поговорить с тобой и со мной лично, поэтому я и звоню. Ты можешь выкроить завтра время сходить к ней? У меня будет выходной, поэтому…

— Да, пожалуй, смогу отлучиться в обед, скажем, в полпервого.

Уступчивость Финна удивила Ану, она ожидала, что его придется долго уговаривать. На этом диалог и закончился, но не потому, что сказать друг другу было нечего, совсем наоборот — потому что много было чего сказать.

На следующий день Финн сидел с Отам в задней комнате «Рощи Деметры» и с беспокойством то поглядывал на Отам, то озирался по сторонам: магазинчик и в самом деле колоритный. Тут все было непросто, многообразие его экспозиций как бы отражало все, что Финн до сих пор успел узнать о сложной женской натуре. Но ему хватило ума понять, что, как бы внимательно он ни разглядывал эти интерьеры, как бы прилежно ни слушал, темная, мифическая сторона женственности всегда останется для него загадкой. Поэтому и чувствовал он себя здесь не совсем уютно, как человек посторонний и чужой. Он сидел как на иголках, то и дело перекидывая ногу на ногу.

— Ну что вы так нервничаете? — улыбаясь, спросила Отам. — Шекспировских старух, которые бегают вокруг кипящего котла и бормочут заклинания, вы тут не увидите. Наш подход к делам духовным — дело вполне безболезненное. Уверяю вас.

Финну удалось изобразить на лице усмешку. Присутствие рядом Отам тревожило его, но вместе с тем и успокаивало: такого прежде он еще не испытывал и не был уверен, нравится ли ему это.

— Больше не стану вас обоих мучить. Думаю, вы и так достаточно помучили сами себя в последнее время. У меня есть идея, как помочь вам избавиться от вашей проблемы. Но предупреждаю, когда я говорю «избавиться», я именно это и имею в виду.