Когда ты рядом
Шрифт:
Заведующая развела руками и переложила карточки больных с одного места на другое.
— А вы не были у мэра?
— Была, — махнула она рукой. — Мэр уже был в лавровом венке, когда открывали хоспис. Журналистов куча была, столичные шишки приезжали, а он ленточку «чик» — перерезал, поулыбался голливудской улыбкой на камеру и все. Забыл о нас. Теперь у него другие проблемы, это понятно.
— Я схожу к нему, — решительно сказала Даша. — Я попробую.
— Ты просто напрасно потратишь время и силы, которые надо приберечь.
— Я хочу попробовать.
— А я тебе говорю — бес-по-лез-но! Ты это понимаешь?
— Попытка не пытка. Не побьет же он меня за это?
— Ты упрямая как не знаю кто, — по-матерински, по-доброму улыбнулась Маргарита Ильинична.
— Как осел, — засмеялась Даша. — Хотя не знаю, почему об этих бедных животных распустили нехорошие слухи. По-моему, они очень даже милые и симпатичные.
— Как ты, — улыбнулась женщина.
Попасть к мэру города на прием оказалось не так-то просто. Он принимал жителей один раз в месяц по предварительной записи. Но Даше повезло. По графику как раз был такой день, и Даша прошла в приемную, где у нее потребовали паспорт и данные о себе. Секретарь занесла все в компьютер и проверила. Потом Дашу попросили подробно изложить суть вопроса и сообщили время приема.
— Я пришла к вам, Евгений Александрович, с просьбой, — начала Даша сразу, как только поздоровалась и присела.
— Вижу, — сказал мэр, заглянув в бумажку, которую протянула ему секретарь. — Вы из какой-то благотворительной организации?
Он поднял голову и с улыбкой выжидающе посмотрел на Дашу.
— Нет. Я медсестра хосписа, который вы открывали.
— Я помню, что уже беседовал с вашей заведующей по вопросу установки кондиционеров и подсказал, куда следует обратиться. И, насколько мне известно, ей там помогли, выделив средства на два кондиционера.
— Только на два. А у нас в отделении много палат, в которых лежачие больные.
— Я понимаю. Но есть ведь и другие отделения, где пока нет кондиционеров. К сожалению. Я говорю «к сожалению», потому что медицина пока плохо финансируется нашим государством. В хирургии тоже лежат тяжелые больные после операции, но мы ничем не можем им помочь. — И мэр развел руками.
— Понимаете, Евгений Александрович, в хирургии пациенты находятся временно. Вылечившись, они возвращаются домой, в нормальные условия. А у нас они живут. Это их дом. Последний дом.
— Я все знаю, не надо меня учить! — Мэр явно нервничал, но продолжал сохранять маску вежливости на лице. — Поймите, у меня действительно нет на это средств. Вы думаете, я бы не помог, если бы была такая возможность?
— У нас много больных СПИДом. В их палатах мы не решаемся даже форточки открыть. Обыкновенный сквозняк может вызвать простуду, которая не опасна для других людей, но этих убьет. У них почти полностью отсутствует иммунитет.
— Девушка, — вздохнул мэр, — я не намерен слушать лекцию о СПИДе, и у вас на лбу нет таблички «Бюро добрых услуг». За вами целая очередь людей, которые пришли с более важными вопросами, с серьезными проблемами…
— Я тоже по серьезному вопросу. И
— Я понимаю вас, понимаю их, но…
— Да что вам стоит им помочь! Я не поверю, что нельзя изыскать хоть какие-то средства! — говорила Даша так горячо, что щеки пылали от волнения.
— Можете не верить, но денег нет. Нет!
— Скоро выборы, не так ли? Неужели вам не хочется заработать лишнюю пару баллов? Я вместе с больными вынесу вам благодарность через газету.
— Да не нужна мне ваша благодарность! — Мэр явно начал нервничать и не заметил, как подобие улыбки сползло с его лица. — Что мне ваша заметка? Вы считаете, что я вцепился в это кресло двумя руками и держусь за него?! Нет, вы ошибаетесь! Оно медом не намазано. Скорее дегтем!
«Вот ты и прилип к нему», — подумала Даша, не собираясь отступать.
— Евгений Александрович, чтобы понять человека, надо поставить себя на его место. Представьте, что вы находитесь в хосписе, лежите в палате, где не только мучитесь от болей и пролежней, но и задыхаетесь от тяжелого воздуха. Вам хочется спокойно и тихо умереть, потому что жизнь уже не радует. В ней остались только мучения и боль…
— Все! — прервал ее мэр. — Освободите кабинет. Считайте, что по своему вопросу вы получили отказ.
— Значит, вам не хочется представить себя на месте больных? Надеюсь, что вы испытали от моего рассказа хоть немного неприятных ощущений. Если вы не хотите даже слушать обо всех ужасах жизни в хосписе, то должны, просто обязаны помочь!
— Я не обязан. Ясно вам?
— А в ваши обязанности входит только ленточки при открытии перерезать?
— А вы наглая. Наглая хамка!
— Можете обзывать меня как хотите, я не обижусь. Но деньги на кондиционеры дайте.
— Я вам человеческим языком сказал, что денег нет. Нет их — и все! Если бы я их печатал, то напечатал бы и дал. А так — нет!
— Я думала, что вы поняли, каково там больным. Но вижу, что вы не хотите понять, в каком они положении. Тогда давайте поедем туда.
— Вы с ума сошли! Меня ждут люди!
— Я пока еще не сошла. Но в тех палатах можно сойти с ума. Что, страшно? Будьте мужчиной, наберитесь смелости, скажите людям в приемной, что вернетесь через час, и мы с вами поедем в хоспис. Я закрою вас в палате с больными ровно на час. Не на день, не на месяц, а всего лишь на час. Уделите нам час своего драгоценного времени. И если вы выдержите там один час, я отстану от вас. Если нет, то вам придется купить кондиционеры. — Даша сложила на груди руки, давая понять, что уходить из кабинета не собирается.