Когда придет дождь
Шрифт:
– Мам, только не спальник. Я в него не лягу.
Она морщится, но молчит. Уносит мешок наверх и возвращается с простыней и двумя одеялами.
– Это тебе больше нравится?
– Да.
– Я хотела купить пододеяльник, – делится она. – Пару недель назад видела в супермаркете. Всего пятерка. Но пятерки тогда у меня не было. Вообще-то, понадобилась бы десятка. Вас было двое…
Она умолкает, потом спрашивает:
– Карл, как мы это переживем?
Я делаю вид, что не понял ее слов. Не хочу сейчас говорить об этом.
– Ты застели диван простыней. Я накроюсь
Она смотрит на меня в замешательстве, потом кивает.
– Да… конечно. Хорошо.
И застилает диван, подсовывая простыню под кромку.
– Мы хотим завтра его навестить, – вдруг сообщает она.
– Что?
– Мы с Дебби. Навестим его… Попрощаемся. Это в часовне Упокоения.
Я усиленно взбиваю подушку.
– Тебе тоже следует пойти. Не упрямься, Карл. Так принято в нашей семье. Это помогает.
У меня волосы встают дыбом при мысли, что я увижу тело таким, каким видел на озере.
Мама расстилает одеяла и тоже подтыкает их по краям. Я пристраиваю подушку. Настоящая кровать.
– Тебе будет удобно? – беспокоится она.
– Думаю, да.
И думать нечего. Это несравненно лучше мешка и логова, в котором я спал.
– Тогда я пошла, – говорит мама. – Еле на ногах стою. Наверное, и Дебс мигом захрапит после ванны. Но сегодня тебе ее храп мешать не будет.
– А она надолго к нам? – спрашиваю и сам стыжусь вопроса.
– Еще дня два. С нею непросто, но она искренне старается помочь. После похорон уедет.
– И тогда мы останемся здесь вдвоем.
– Здесь… или в другом месте.
– Это как?
– Я звонила ремонтникам. Они сказали, что знают о протечках и плесени. Эта пакость не только у нас. Сказали, что давно не было таких жутких дождей. Тут на каждом доме надо кровлю менять. Так что нас на время могут переселить.
Дождь отчаянно барабанит в окно. Никаких надежд на то, что перестанет.
– Ты бы не возражал против переезда?
– Не знаю. Как-то не думал об этом… Пожалуй, нет.
– Не хочешь оставаться из-за воспоминаний?
Здесь целые пласты воспоминаний. Куда ни ткни.
Мама и не ждет моего ответа. Идет наверх.
– Мам, – окликаю я.
Она останавливается.
– Тут холодновато. Можешь мне дать свой халат? Всего на одну ночь.
Она собирается что-то сказать, но молчит. Потом слегка улыбается.
– Хорошо. Сейчас принесу.
Я лежу, ощущая кожей мягкую ткань халата. Одеяла натянуты до подбородка. Слушаю свист ветра и барабанную дробь дождя. Им сюда не пробраться. Робу тоже. Этой ночью я буду спать спокойно.
Я думаю о Нейше. Может, и она сейчас лежит в постели, слушая дождь и ветер. Произошедшее между нами кажется чем-то нереальным. Сблизиться, упиваться ее теплом, которое лучше всякого лекарства. Наслаждаться складывающимися отношениями и потом так жестоко все оборвать. Услышать, что она меня ненавидит. Вспоминаю ее голос, обжигающий взгляд и корчусь от боли в животе. Но попутно возникает и другое ощущение – пусть и небольшой, но победы.
Неужели я собственными руками оттолкнул ее от себя? Мне тягостно это сознавать, но я хотел сказать ей правду и сказал.
Неважно, что я вырасту и состарюсь в одиночестве, без нее. Пусть у меня ни с кем не будет секса. Не беда, если голоса в моей голове сведут меня с ума. Если мои усилия помогут Нейше жить в безопасности, они не напрасны.
Я лежу, думаю о Нейше, и как будто часть тепла возвращается ко мне. Конечно, когда обнимаешь ее, когда губы встречаются в поцелуе – тепло совсем другое. Никакой халат, никакие одеяла его не заменят. И все же…
Сегодня стук дождя по оконному стеклу действует на меня усыпляюще. В гостиной довольно темно. Перед тем как закрыть глаза, оглядываю стены. Кажется, в одном месте, где стена соединяется с потолком, тоже появилось темное пятно. Когда мама гасила свет, его не было. Встать и проверить? Мне тепло и хочется спать. Говорю себе, что это лишь тень.
Закрываю глаза и натягиваю одеяла к самому носу.
«Спокойной ночи, Си».
Сна как не бывало. Вместо приятного тепла холодный пот.
Меня ждет еще одна долгая ночь.
Глава 24
Дождь не утихает всю ночь. Роб тоже бодрствует. Едва начинаю засыпать, он тут как тут. Я слышу его шепот, его дыхание.
«Твое время заканчивается, братишка».
Может, я все-таки заснул? А потом подоткнутые одеяла сползли и я проснулся? Нет, я ведь глаз не смыкал. Неужели это он? Как он сумел? Не могу избавиться от мысли о пятне в углу. Оно медленно ползет ко мне. Беззвучно. Я уже ощущаю знакомый запах плесени.
«Твое время заканчивается, трусливая тварь».
Его голос напоминает подтекающий кран. Фраза, повторяющаяся снова и снова. Роб произносит ее еле слышно, но мой возбужденный разум усиливает шепот, превращает каждое слово в удар молота. Когда он затихает, я все равно не могу расслабиться. Жду дальнейших его действий. А ведь кран в кухне действительно подтекает. Нет, течет по-настоящему. И труба в стене шумит. Должно быть, краны в ванной тоже взбесились.
Понимаю, что заснуть не получится. Встаю, иду в кухню, сажусь за стол и кладу голову на сложенные руки. В окно барабанит дождь, но он мне не особо мешает. В отличие от кухонного крана. Чем сильнее я стараюсь отстраниться от его звуков, тем сильнее притягиваюсь к ним.
Подхожу к мойке. Закручиваю чертов кран до полного упора. Бесполезно. Вода продолжает течь. Что за черт? Это всего-навсего кран, который всего-навсего нужно завернуть еще туже. Снова берусь за вентиль, побаиваясь, что сломаю его или вырву из трубы.
На спинке стула висит полотенце. Хватаю его и запихиваю в мойку. Звук воды слабеет, но совсем не исчезает.
Возвращаюсь за стол и снова кладу голову на руки. До чего же устал. Наверное, теперь уже ничего не помешает мне заснуть. Я не слышу его голоса. Не чувствую его запаха. Поднимаю воротник халата и закрываю глаза.