Когда падают листья...
Шрифт:
Сколько Дарен помнил друга, тот всегда лишь ходил по злачным местам, в любом городе не пропуская ни одной драки и ни одной тюремной ямы, откуда его и приходилось вытаскивать им с Хемом, натужно матерясь и обещая "придушить гада". А уж о том, что каждая куртизанка знала его в лицо уже на третий день пребывания в этом городе, и говорить не стоило.
Впрочем, это были только их дела. Вместе воевали, вместе и кутили. Надо же иногда расслабляться, в конце-то концов? Но кто бы мог предположить, что через каких-то несколько лет Сагин не
— Как-никак, а я все-таки Путник, мой дорогой друг, — усмешка вновь возникла на его лице. — Дороги-то видеть я всегда умел, а конечный пункт — он на то и конечный пункт, чтоб за туманами скрываться.
— Умел, умел. — Дарен закивал. — Особенно во всякие передряги.
Сагин фыркнул и придвинулся ближе к Дарену, так, чтобы глаза были на одном уровне. После чего проникновенно начал:
— Кто старое помянет…
— …у того память хорошая. Ты не заговаривай мне зубы, Сагин.
Тот лишь отмахнулся.
— Да чего там! С этой женой глаз да глаз нужен. Она у меня такая… хм, горячая.
— Охотно верю, — легко согласился войник, — тебя только такая и могла зацепить настолько, что ты даже женился.
— Это еще кто кого… — начал было возмущаться друг, но Дарен остановил его смешком:
— Оставь. Лучше познакомь меня со столь героической женщиной.
— Не выйдет, Дар, извиняй, — развел руками мужчина, — она как раз к матери поехала.
— Жаль. — Дарен зевнул, не потрудившись прикрыть рот. — Ну да ладно. Дай-ка мне чего-нибудь пожрать. Есть хочу — аж живот чешется.
Фитилек в масляной лампе задвигался, разбрызгивая по стойке замысловатые тени.
— Что угодно господину септ-велителю? — хитро ухмыльнулся Сагин.
— Всего и побольше.
И вскоре перед Даром стояла тарелка с дымящимся мясом и жаренной в масле картошкой, а рядом — огромная кружка, до краев наполненная ароматной пенистой бирой. Войник сделал глоток и довольно прищурился:
— Хороша.
— Плохого не держим.
Сагин белозубо улыбнулся.
— Это хорошо, — заметил Дарен и, прожевав кусок ароматного мяса, задал вопрос: — а что со всеми остальными? Как поживают Хем и Варек?
— Хем умер в прошлом году, — вздохнул Сагин и, предотвращая расспросы помрачневшего друга, развел руками: — все банально, как ночь: тиф. Но зато Варек живет и здравствует: не поверишь, Дар, купцом стал! Закупает, скряга, где-то сукно по дешевке и вталкивает его простым обывателям по баснословной цене.
— И берут? — изумился мерцернарий.
— Хо! Еще как! Ты бы взял Лоранский шелк?
— На кой он мне?
— Не тебе, так девке, — усмехнулся тот. — Может, даже увидитесь, он тут рядом живет, в Зайцеке.
— А Яромир? — как бы невзначай спросил войник.
Сагин ответил не сразу. Сначала вздохнул, покрутил ножик между пальцами, а потом нехотя сказал:
— О нем нет никаких вестей, Дар.
— Совсем?
— Совсем.
Войник
— А вот ты где пропадал после нашего расставания? — поспешил сменить тему друг.
Дар задумчиво повертел в руках вилку, но Сагин продолжал терпеливо ждать ответа, и он решился:
— В Здронне я был, Саг.
— Никак шутить изволите, господин септ-велитель? — мужчина нахмурился.
— Если бы.
Они оба замолчали, и Дарен не выдержал первым:
— Ладно, хватит меня взглядом сверлить, не совершал я никакого злостного преступления. В конце концов, если бы каждого, кто пролил хоть каплю крови, сажали в тюремные ямы, в стране остался бы один лишь кралль, просиживающий задницу на своем троне. Не спрашивай, Саг. Будет лучше, если ты мне расскажешь все, что здесь происходит.
— Хм… — мужчина почесал подбородок, обросший жесткой щетиной. — Ладно, слушай…
И пока Дарен доедал ужин и допивал ароматную биру, друг потчевал его духовной пищей, просвещая насчет убийств, грабежа и прочей дряни, где при правильном подходе и желании можно было отхватить жирный куш.
— Вон, видишь около стены сидят шестеро?
Дар кивнул.
— Это северный купец, с берегов Злотного везет жемчуг.
— Рановато что-то, — веско заметил войник.
— Так он на то и рассчитывает. В прошлом-то году улов был в два раза больше обычного, а всего и не распродали. Сейчас же к первым ярмаркам в Шатру попасть — дело сложное, но наживное.
— А как же Шорстенка? Она же будь-будь как разливается, по тракту не пройти.
— В обход собирается, — усмехнулся Сагин. — И ищет охранников, ибо романтикам большой дороги тоже нравятся жемчуг и камушки. Давай, Дар. Может, и тебе что обломится.
— Спасибо. И, Саг…
— Что?
— Устроишь мне бадью с горячей водой?
— С девочкой? — со смешком уточнил друг.
— С мылом, — вернул ему усмешку войник.
Шатра, Шатра, солнечная Шатра… И море. А еще — Яромир. Легла ли так Нить на ладонь по его собственному желанию, или же все это лишь происки хитрой Эльги? Кто знает.
Войник решительно встал и направился к столу.
— Я присоединюсь?
Несколько пар глаз уставились на подошедшего, двое сразу же потянулись к голенищу сапог за кинжалами, но сидящий посередине мужчина — такой же смуглый, как и Сагин, только уже седой — сделал приветственный жест:
— Садись, коль нужно.
— Я слыхал, Вы в Шатру идете?
Мужчины переглянулись.
— Может, и так, — уклончиво ответил купец. — А, может, и нет. Это, смотря на то, откуда у тебя такие сведения.
— Этому источнику я предпочитаю доверять.
— И то уже хорошо. Значит, желаешь поучаствовать?
— Не вижу причин отказываться.
— Оружием неплохо владеешь?
— Проверим? — криво усмехнулся Дар.
Купец задумчиво поглядел на него.
— Поверю тебе на слово. Как звать-то тебя, а, септ-велитель?