Когда падают листья...

Андреева Наталия

— Что-то ты долго, — ухмыльнулся Карстер, делая еще шаг и выволакивая на поляну запуганную Марту, прижимая кинжал к ее горлу. — Никак заблудился?

— Никак с духами разговаривал, — съязвил Дар, кладя руку на эфес меча.

— И что же сказали духи?

— Предрекли твою скорую смерть.

Карстер хрипло и наигранно расхохотался, но через несколько пылинок резко оборвал смех и посмотрел на мрачного врага, сузившего черные глаза.

— Вот это вряд ли.

— Посмотрим еще.

— Ты аккуратней, септ-велитель,

аккуратней. Я ведь нервный больно, девчонку-то могу и поцарапать.

Марта протестующее замычала: во рту у рыжей был кляп. Дар бросил на нее безразличный взгляд и пожал плечами.

— Как хочешь. Мне только на руку: убьешь ее — и тебе будет нечем меня шантажировать.

— Ошибаешься, — осклабился Карстер и резко сменил тему: — Амулет принес?

— Принес.

— Вот и хорошо, вот и замечательно…

Карстер мурлыкнул себе под нос и уже серьезно продолжил:

— Сейчас положишь его на середину. И без глупостей.

— Вот еще! — искренне возмутился Дар. — С чего это? Я еще не получил ответа на свои вопросы.

Карстер недобро сощурился и что-то сказал на незнакомом языке второй тени, но та лишь глубже надвинула на капюшон на глаза, помотала головой, что-то прошипела и указала на Дарена.

— Хорошо. — вдруг легко согласился Карстер. — Я отвечу на несколько вопросов. Только сначала сними вон ту штучку.

Войник повертел в руках гладкий черный камень.

— Зачем?

Враг надавил на шею девчонки лезвием. Марта коротко вскрикнула, по мертвенно-бледной в свете луны коже потекла тонкая струйка крови.

— Снимай, снимай, септ-велитель.

Дарен склонил голову набок. В камне не было никакого чародейства — иначе, он бы почувствовал: оно отзывалось неприятным морозным покалыванием по коже.

— Хорошо. — и медленно снял камень, данный странной девчонкой из весницы.

— Брось на землю и можешь задавать свои вопросы. — расслабился Карстер и сложил руки на груди.

Дар медленно разжал пальцы.

И в тот же миг почувствовал неприятный чужеродный холодок, пробежавший вдоль позвоночника.

Понял, что ошибся.

Жестоко ошибся.

От оберега потому и не исходило ничего волшебного: он сам судил антипроводником, нейтрализуя все волшебство.

Еще предпринял попытку наклониться за ним, но не успел, повалившись на землю.

Последним, что он увидел был насмешливый взгляд Карстера и чужая мысль, проскользнувшая в голове:

"Идиот!"

А за несколько оборотов езды от заставы, в тесной каморке проснулась девочка лет пятнадцати с удивительными голубыми глазами и золотыми косами. Проснулась и в слепой ярости ударила по подушке кулаком, не обращая внимания на злые слезы, льющиеся по щекам.

ОН не сдержал обещания.

Как же теперь помочь?

* * *

Заплечных дел мастера были у Карстера в распоряжении отменные, и он этим по

праву гордился. Жестокие, апатичные, с тусклыми, ничего не выражающими глазами и с огромным арсеналом пыточных устройств — они внушали тупой страх.

Никогда еще изба лесника, ставшего теперь заложником собственного дома, не слышала таких воплей боли. В лесу перестали выть волки, лес затих и замер: и лишь до судорог страшные клокочущие крики нарушали эту неживую тягучую тишину, разлившуюся по всем канавам и оврагам вязким желе.

Дарен орал так, как, наверное, не орал никогда в жизни. Мокрое от пота и крови тело истязали долго: Дару казалось, что целую вечность. Сдирали полосками кожу, поливали раскаленным железом, вставляли толстые иглы под ногтевые пластины, ломали кости… Да и тело его уже ему не принадлежало: это был сросшийся комок окровавленной плоти, которая мечтала лишь об одном: умереть. Боль, боль, боль… В сломанных пальцах и ключицах, в легких, прошитых осколками ребер. Везде.

Но, видно, Эльга даровала своему непутевому ученику еще одну милость: когда молот в очередной раз опустился на ноги, Дарен потерял сознание, успев прошептать богине: "Спасибо".

Но даже в бессознательном состоянии боль не отпустила его.

Дар очнулся от нее же и еле слышно застонал сквозь сжатые зубы: кричать он больше не мог — дышать получалось с трудом, а при каждом вдохе в легких что-то противно и противоестественно хлюпало. Ах, да. Ключицы. Чудом уцелевшие от переломов руки, судя по всему, были прикованы высоко к стене: сам Дарен вынужденно полусидел, опрокинув голову на грудь. Ноги, судя по ощущениям, представляли собой сплошное кровавое месиво, и войник даже не пытался понять, под каким углом они лежат — боль была адской.

Ему понадобилось неимоверное количество гордости, замешанной на силе воли, чтобы поднять голову и кое-как оставить ее в вертикальном положении. С огромным усилием открыл глаза, но ничего не увидел. Его ослепили?..

Но — нет. В темноте блеснул огонь, и резкий свет ударил по больным глазам с покрасневшими от лопнувших сосудов белками, заставляя снова закрыть их.

— Очнулся. — констатировал безразличный голос Карстера. — Зенки-то открой.

На протяжении всего действа он стоял и задумчиво наблюдал за пыткой, будто любовался цветочками.

— Пошел ты в… за…! — просипел Дарен, сплевывая кровьюКарстер пожал плечами и что-то выкрикнул в темноту. В свете факела показалась фигура в капюшоне.

"Чаровник" — запоздало понял Дарен.

Разумеется, с его стороны было полной глупостью идти на встречу со "старым знакомым", но он обязательно как-нибудь бы выпутался. Кто ж знал, что в подчиненных у Карстера еще и чаровники ходят?! Это немыслимо! Их остались считанные десятки во всем мире — остальные были лишь слабыми ведунами, кроме заговоров ни на что не способными.