Когда падает снег
Шрифт:
?— Помогу. Уже еду к тебе. Слушай: мы её найдём. Я тебе обещаю. Но теперь действовать будем жёстко.
?Они полезли туда, куда не следовало — в экспериментальную программу. А таких людей просто так не остановить.
?Александр выдохнул:
?— Я не дам им её забрать. Никогда.
?— Тогда собирайся. — Максим резко оборвал разговор. — Начинаем охоту.
?Александр отключился — и впервые за много лет почувствовал настоящий, хищный страх.
?Не за себя.
?За неё.
?Марина
?Дверь
?Не спрашивая разрешения, он вошёл в комнату, его взгляд был холодным, почти безжалостным.
?— Ну вот и ты, — сказал он ровным голосом, — наконец-то дома. Пора идти к тому, кому ты принадлежишь.
?Марина замерла, сердце колотилось, дыхание прерывистое.
?— Что… что ты имеешь в виду? — едва выдавила она, стараясь сохранять спокойствие.
?— Когда ты была ребёнком, — начал он, шаг за шагом, — с тобой упустили один важный момент. Мы искали «идеальных» людей для эксперимента, детей с определёнными способностями и устойчивой психикой. Тех, кого считали «неподходящими», оставляли или убивали, если вмешиваться не успевали.
?Марина вздрогнула, но он продолжал:
? Ты же… ты была упущена. И теперь, когда тебя нашли, пришло время завершить программу.
?Он приблизился чуть ближе, но держал дистанцию.
?— Детей забирают из детских домов, вводят специальные вещества, которые частично отключают сознание, чтобы можно было манипулировать их мозгом. Их учат выполнять команды, подавляют самостоятельность, превращают в послушных «роботов». Потом этих детей используют, продают, продают как рабов. Это система, которая существует много лет, и мы доводим её до конца.
?Марина побледнела.
?— Почему я? — выдавила она, пытаясь найти опору.
?— Потому что ты подходишь под критерии, которые нам нужны, — холодно сказал Игорь. — Программа проверена. Ты должна быть послушной. Ты станешь частью того, что мы называем идеальной линией.
?Он сделал шаг назад, слегка коснулся её руки, чтобы подчеркнуть контроль.
?— Попробуй сопротивляться — и последствия будут непредсказуемыми. Но не сопротивляйся — и тебе легче перенести процесс?
— А как же Лера? почему ее…
?Он приблизился.
?— Лера? Забавно, да? — усмехнулся он, — бракованный товар. Ее психика слишком нестабильна. Она должна была умереть, но вы вмешались слишком рано… ошибка.
?— Ты всегда холодна, — голос был ровный и опасно спокойный. — Я этого не понимал раньше, но теперь вижу: ты можешь быть моей, если захочу.
?Его слова были попыткой оправдать то, что собирался сделать. Марина почувствовала отвращение — не страх перед незнакомцем, а предательство от человека, которого знала.
?Он приблизился слишком близко. То «случайное» прикосновение стало настырным. Ладонь резко сжала её плечо, руки стали хватать так, будто удерживали, чтобы заставить замолчать. Каждый его жест не был
?Марина сопротивлялась инстинктивно: отталкивала, пыталась выкрутиться, произнесла односложно:
— Отпусти.
?Её голос трясся, но в нём было «нет».
?Когда он наклонился ближе, чтобы подавить её сопротивление, сознательный рефлекс сработал мгновенно. Марина пальцами вцепилась в руку, а потом укусила — не из желания причинить боль, а чтобы освободиться, чтобы заставить его отшатнуться. Зубы впились, запах железа пролился мгновенно на воздух — и это стало для него достаточным раздражителем.
?Игорь отскочил, но вместо того чтобы отойти, его лицо исказилось. Он ударил. Раздающийся звук удара и мгновенная пустота в голове — Марина потеряла равновесие и упала. Холодный вкус крови заполнил рот; нос хлынул, лицо пронзило болью. Кровь стекала по губам и капала на бетон.
?Он стоял над ней, тяжёлое дыхание, глаза без прежней колкости — с налётом злобы, почти удовлетворения. Потом повернулся и ушёл, не смотря назад, оставив её на полу с разрастающейся болью и соскальзывающей сумкой.
Глава 37. Спасение
?Марину насильно повели по узкому, тускло освещённому коридору. Каждая секунда казалась вечностью, сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым, резким. Она чувствовала, как руки похитителей сжимают её плечи, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.
?— Нет! Отпусти меня! — кричала она, голос дрожал от ужаса. — Я не пойду!
?Слёзы сами катились по щекам, дыхание сбивалось, горло сдавливалось. Паника росла с каждой секундой: тело дрожало, ноги подкашивались, голова кружилась. Каждый шаг отдавался эхом по стенам, усиливая страх.
?Мысли метались: «Почему это со мной? Куда они меня ведут? Что они собираются сделать?» Всё тело кричало о спасении, каждый нерв будто на пределе. Она пыталась вырваться, цепляясь за одежду похитителей, но коридор был узким, и пространство для движения почти не оставалось.
?— Пожалуйста! Остановитесь! — повторяла она, истерично, уже почти без голоса. — Я не хочу!
?Слёзы смешались с дрожью по всему телу, дыхание стало судорожным. Паника переходила в отчаяние, руки судорожно хватались за воздух, ноги пытались найти опору. Адреналин переполнял тело, сердце казалось, вот-вот вырвется из груди.
?В голове мелькали обрывки мыслей: «Нужно вырваться… нельзя позволить им сделать то, что они делают с другими… если я сдамся, всё кончено…» Ярость и страх сливались в одну бесконтрольную бурю эмоций.
?Каждое движение похитителя усиливало ощущение безысходности. Она кричала, рыдала, сопротивлялась всеми силами, но всё было тщетно.
?И тут в самый критический момент, когда похититель приготовился к действию, раздался резкий шум снаружи — дверь распахнулась.
?В момент, когда дверь распахнулась,