Когда он проснется
Шрифт:
Утопая в глубоком снегу, темная фигура преступника тем не менее довольно быстро продвигалась в сторону от шоссе. Как ни странно, второй стоял на обочине дороги, подняв руки.
– Сдаюсь, – закричал бандит, у которого на голове, несмотря на темноту, явственно выделялся льняной чуб.
– Взять его, – скомандовал Грязнов.
Омоновцы мигом уложили бандита в снег, надели наручники и отвели в вертолет. А сами побежали за вторым.
Вертолет сверху освещал мощным прожектором место, где бежал второй бандит.
–
Массивная фигура довольно резво продвигалась через заснеженное поле. Вдруг она остановилась. П-кх! П-кх! – раздались два сухих звука, Турецкий заметил сверкнувшую вдалеке точку. Бегущий рядом омоновец остановился и схватился за плечо.
– Что? – крикнул Турецкий.
Омоновец в ответ произнес такое длинное и замысловатое ругательство в адрес преследуемого, что Александр Борисович невольно позавидовал богатству ненормативной лексики у подчиненных Славы Грязнова.
– В плечо попал, с-сука! Ну ничего, я тебя поймаю!
– Не стрелять! – кричал Грязнов. – Брать живыми!
Услышав это, преступник вроде воодушевился и побежал еще более резво. Однако глубокий снег, ямы и бездорожье сделали свое дело – через пять минут он выдохся и стал спотыкаться все чаще, а потом и вовсе упал.
– Руки за голову! – орал Грязнов, стоя над лежащим в снегу человеком.
– У-у, прокляти москали, – вполголоса говорил парень огромного роста с круглыми щеками. Он с ненавистью глядел на сапоги окруживших его омоновцев. Через минуту его уже вели к вертолету…
21
Была уже глубокая ночь, когда Грязнов и Турецкий, наскоро допросив всех задержанных, отправили их в Дом предварительного заключения – СИЗО Петровки, 38, а сами остались в кабинете Грязнова, чтобы, как выразился Турецкий, «подбить бабки».
– Итак, что мы имеем? – пробормотал себе под нос Грязнов, разложив перед собой листы протоколов допросов троих задержанных.
– Единственный, кто знает все или почти все, это Богдан. Как его фамилия? – сказал Турецкий.
– Мысько, – прочитал Грязнов.
– Да. Остальные так, мелкие шавки. Гера – помешанный националист, Лева вообще в штаны наклал. Он бы выложил все, что знает, но знает-то он совсем немного. Кроме того, что похищение производилось по приказу батьки Михася, ничего не известно. А Богдан, хоть и старается остаться в тени, по-моему, знает больше, чем говорит. Это сразу видно.
– Ты его допрашивал, тебе виднее.
Турецкий вздохнул:
– Но самая главная рыба тем не менее от нас ушла. Батька Михась. Единственная зацепка – Богдан Мысько сообщил примерно район, где он живет или, вернее, жил, пока они находились в Москве. Думаю, мы его сразу найдем – внизу рыбный магазин. Ну это конечно, по словам Богдана.
– Не думаю, что он будет так мелко врать, – ответил Грязнов, – наверное, он уверен, что Михасем
– Спрашивал. Богдан коротко ответил, что, дескать, ему стало «дивчину жаль». Более детально разбираться в этом вопросе времени не было, как ты понимаешь. Но думаю, у него с главарем есть некоторые трения. Может быть, идеологические?
– Может, и идеологические. Может, материальные…
– Не знаю… – задумчиво проговорил Турецкий. – Ладно, ближе к делу. Оба в один голос утверждают, что на кольцевой Михась вышел из их джипа, попрощался и уехал на такси. Куда – не сказал.
Грязнов вздохнул.
– Пока мы будем выяснять, куда он уехал, он действительно уедет. И ясно куда – в свой Львов. А там его ищи-свищи. Единственная надежда на то, что он снова здесь появится.
– Давай рассуждать логически. Раз он не поехал со своими подельниками, значит, собирается уехать каким-то другим способом. Самолетом, поездом?
– А если он не на Украину едет? Может, он собирается на Кипре отсидеться? Или на Соломоновых островах.
– Может, и так. Но скорее всего, он поедет на Украину. Это мне интуиция подсказывает.
Турецкий с сомнением пожал плечами.
– Это очень просто, Саша. Михась не дурак. Он поймет, что мы будем рассуждать именно так, как рассуждаем сейчас. Проверить пассажиров Киевского вокзала и поставить посты в Домодедове, у регистрации рейса на Львов, очень просто. Это каждый дурак понимает. Поэтому не исключено, что он предпримет какой-то обходной маневр.
Турецкому ничего не оставалось, как согласиться.
– Значит, остается одно – ехать на квартиру Михася.
– Погоди. Тут мои ребята анализируют записные книжки, которые найдены у преступников. Может быть, нам повезет, и там окажется телефон этой квартиры.
– Ладно, подождем. А пока, может быть, по маленькой?
Грязнов кивнул и полез в сейф…
Через пятнадцать минут помощник Грязнова положил на стол список московских телефонов, которые удалось обнаружить в записных книжках.
– Так, посмотрим. Что сказал Богдан, где находится эта квартира?
– В районе «Красногвардейской».
Помощник развернул на столе Грязнова подробную карту Москвы.
– Вот «Красногвардейская». Дальше?
– Магазин «Океан».
– Да, правда, есть такой. Вот он. Тополиный проезд, дом сорок два, – Грязнов повернулся к помощнику. – Какие там АТС?
Помощник достал справочник, перелистал страницы.
– От 390-й до 399-й.
– Так, смотрим, – Грязнов провел пальцем по списку телефонов. Турецкий напряженно следил за его действиями. – Вот он! – Слава ткнул пальцем в номер, который начинался с цифр 396. – Больше в нем телефонов этих АТС нет.