Когда молчат экраны
Шрифт:
– Тебе нравится здесь?
– Не знаю... Но я так люблю океан... Пожалуй, океаны - самое прекрасное, что есть на Земле. Странно, правда? Мои предки были кочевниками пустынь, а я больше всего люблю океан.
– У тебя от твоих предков остались только глаза.
– И взгляд на природу, Юр... Опыт и история всех минувших поколений живут где-то глубоко внутри нас. Поэтому мы все такие разные. И это хорошо, не так ли?
– Разумеется... Не понимаю, однако, почему молчит видеофон.
– Ты уже весь там, на вашем космодроме в Каракумах,- с легким упреком сказала Леона.- или в Чимтаргинской обсерватории. Я не должна была так надолго
– Прием из числа запрещенных. Разве мы не обещали друг другу...
– Разумеется... Прости! Это так... Голос минувших поколений... Я понимаю, тебе трудно теперь высидеть здесь после того, как сообщили, что терранитовый корпус вашей ракеты выдержал испытания. Вопрос о старте должен быть решен со дня на день... И может быть, как раз сегодня...
Вспыхнул экран видеофона. Появилось знакомое лицо диктора. Юрий поспешно придвинул кресло ближе к экрану.
В радиопередачи Центральной тихоокеанской станции, обслуживающей огромный курортный район экваториальной области Тихого океана, включались только известия особой важности. Чрезвычайное сообщение. Высшего Совета Народов было передано после краткого отчета о ходе строительства Великого термоядерного кольца Антарктиды - крупнейшей силовой установки, когда-либо возводимой инженерами Земли и предназначенной для уничтожения ледяного панциря Южного континента.
"Успешные испытания терранита,- торжественно читал диктор,- позволили внести изменения в планы исследований Большого космоса. Летом будущего года впервые в истории космической навигации с Земли будет отправлена фотонная ракета с людьми. Высший Совет Народов постановил..."
– Ну вот и все,- сказал Юрии.- Вот, решили... Он глубоко вздохнул и, дождавшись конца передачи, тихо добавил:
– Все-таки кое-что изменилось в мире за время нашего пребывания здесь... В официальных сообщениях тема звездных перелетов перекочевала с третьего на второе место. Работа твоего отца, Лю, становится проблемой номер два...
Леона, полулежа в плетеной качалке, молча глядела на темнеющий океан. Ее покрытое загаром тело казалось бронзовым в лучах заходящего солнца.
– А тебя могут пригласить для участия в экспедиции?- вдруг спросила она, и ее голос показался Юрию странно изменившимся и далеким.
Он ответил не сразу. Следил за полетом большого яркого мотылька. Мотылек приблизился и начал совершать стремительные круги вокруг ионного светильника, вспыхнувшего под тростниковым навесом.
– Кандидатов будет очень много,- сказал наконец Юрий.- И, разумеется, строжайший отбор... У каждого, кто захотел бы, шансы попасть в экспедицию невелики.
– А сколько человек могут полететь в вашей ракете?
– Лететь могло бы много. Но в первый полет едва ли пошлют больше трех-четырех. Обязанности остальных астронавтов будут выполнять автоматы.
– Ты лучше других знаешь новую систему ракет. И у тебя есть свидетельство пилота-космонавта.- Она сделала долгую паузу.- У тебя много преимуществ перед другими, Юр...
Он молчал.
– А ты хотел бы лететь?
– Вместе с тобой - да.
Она засмеялась.
– Триста лет назад это, кажется, называлось галантностью. Смешное слово, правда? В нем есть что-то искусственное, как в этом курорте... Нет, серьезно, ты хотел бы лететь?
– Вместе с тобой - да,- повторил он и закусил губы.
Она удивленно посмотрела на него:
– Но меня не возьмут... Даже в случае твоей настоятельной рекомендации.
– Безопасность - понятие относительное, Лю,- он старательно подбирал слова.- Первый полет всегда остается... первым полетом... Всего предусмотреть нельзя... Но я думаю... мне кажется... для нас с тобой было бы безопаснее... нет - не то слово, было бы... лучше, понимаешь, лучше лететь вместе, чем одному лететь, а другому остаться...
– Не понимаю,-сказала она, заглядывая ему в глаза.- Ты считаешь, что ваши три ракеты, с которыми потеряна связь, они... вернутся?
– Я думаю, что они вернутся,- твердо сказал он.
– Папа тоже так думает... Но тогда объясни, почему они не вернулись в назначенный срок? Космическая навигация не допускает опозданий. Значит, расчеты были неточны, а в таком случае...
– Расчеты были точны. Однако в них не учтено возможное "несоответствие времени". Мы еще твердо не знаем, существует ли оно и как учесть его... Многое станет ясным по возвращении одной из фотонных ракет... Конечно, если "несоответствие времени" влияет на курс, ракета может затеряться в космосе. Автоматы в этом случае окажутся бессильны: введение поправки на время не предусмотрено их программой... Но если в ракете будет находиться человек, он сможет, даже не зная величины "несоответствия времени", ввести необходимые исправления в курс и рано или поздно найдет путь к Земле. Вот почему в четвертой фотонной должны лететь люди...
– А это "несоответствие времени" может быть велико?
– Не знаю... Никто этого не знает... Впрочем, если оно существует, то, вероятно, зависит от скорости ракеты.
– Оно имеет практическое значение?
– Если бы не. имело, вероятно, наши ракеты уже возвратились бы.
– Увы. Все эго гипотезы... Но ты не ответил на мой вопрос об участии в экспедиции - только твоем участии, Юр.
Он колебался:
– Ты задала трудный вопрос, дорогая... Разумеется, я хотел бы лететь. Но... Если бы ты попросила остаться,-может быть, я не стал бы настаивать на полете.
Она испытующе глянула на него и чуть отодвинулась.
– Но второго такого случая не представится. Вернее, второй полет будет обычным полетом по проторенному пути... Ты мог бы отказаться от единственного шанса?.. От участия в великом свершении... Ради меня?
– Тебя это удивляет?
Она рассмеялась:
– Нет-нет, я слишком хорошо знаю тебя. Иначе могла бы поверить... Значит, у тебя действительно нет шансов. Поэтому так легко из двух возможных ты выбираешь меня, хитрец...
Он сокрушенно покачал головой:
– Ты ловко уличила меня. Но скажи, а ты хотела бы лететь?
– Нет... И знаешь почему? Потому, что меня все равно не возьмут.
– Это верно... В составе первого экипажа будут только мужчины. Но если бы, если бы ты могла лететь?..
– Не знаю, не думала об этом,- она замолчала, отвернулась.- Не знаю... На Земле так много прекрасного и столько надо сделать... Не каждому дано прокладывать пути... в неведомое. А я так люблю нашу милую Землю. Всю ее... Этот океан и наши снежные горы, дни и ночи и рассветы над морем. И этих цикад, ты слышишь... А там,- она вздрогнула,- мрак, и холод, и пустота. Вечная пустота и тишина. Мне кажется, я не могла бы жить без синего неба над головой... Понимаешь, это трудно выразить словами. Наверно, я уж очень земная,- она улыбнулась и смущенно опустила глаза.