Когда герцог вернется
Шрифт:
Вдовий дом оказался даже и не домом вовсе, а небольшим коттеджем. Но он был очарователен и, увитый вьющимися розами, которые окружали каждое окно, напоминал милый кукольный домик.
— Какого цвета эти розы? — полюбопытствовала Исидора.
— Бледно-розового, — ответил Хонейдью. — Их тут очень много. Виноград тут не прижился, так что все место отдано розам. За домом вы увидите несколько кустов сирени, но понятно, что они не зацветут до конца апреля.
Вытащив из кармана внушительную связку ключей, он умудрился вставить
— Здесь никто не жил после бабушки его светлости, — сказал он через плечо. — Обычно мы регулярно проветривали дом и наводили повсюду порядок, но в последние несколько лет…
Понятно: у него просто не осталось людей, которые могли бы этим заняться.
Пройдя через небольшой коридорчик, они оказались в залитой солнцем гостиной, которая, к удивлению Исидоры, была очень просторной. Мягкая мебель пряталась под холщовыми чехлами. Здесь и не пытались демонстрировать герцогскую роскошь — как раз наоборот. Снизу стены были обиты панелями из вяза, а сверху — покрашены кремовой краской с маленькими анютиными глазками. Пол был выложен плитами, но посередине лежал веселый, хоть и выцветший ковер.
— Как мило! — воскликнула Исидора.
— Матушка покойного герцога терпеть не могла формальностей, — проговорил Хонейдью, проходя к окнам, чтобы раздвинуть шторы. — Фу! Только посмотрите на эту пыль! Немедленно пришлю сюда всех служанок, ваша светлость, и мы быстрехонько приведем дом в порядок.
Исидора обнаружила в доме маленькую уютную спаленку с большой кроватью и столом, заставленным книгами в истертых кожаных переплетах.
— Бабушка герцога очень любила читать, — сообщил ей Хонейдью. — Да и ее собственная жизнь была романтической сказкой.
Исидора подняла взгляд от «Сказок Нила», которые она обнаружила на столе. Книга почти рассыпалась, однако трудно было понять, что стало тому причиной: время или то, что ее слишком часто брали в руки.
— Романтической? — переспросила она.
— Да, — кивнул он. — Попросите его светлость рассказать вам об этом. — Обойдя Исидору, он подошел к окну, чтобы распахнуть ставни. — Ну вот, а теперь я бы попросил вас вернуться в большой дом, а мы наведем тут порядок.
Исидора покачала головой. Она предполагала, что ей и без того придется вернуться в дом на обед. Однако она не была готова к этому. Исидора уселась в кресло-качалку с книгой в руках.
— Кажется, я похожа на бабушку моего мужа, — улыбнувшись, проговорила она. — Я тоже очень люблю читать. А когда придут горничные, я просто отправлюсь на прогулку.
— А ваша личная горничная приедет с остальными экипажами? — поинтересовался Хонейдью.
— Да. У Люсиль вечно болит желудок, когда мы отправляемся в путешествие, так что она обычно следует за мной в медленных экипажах. Кстати, если это возможно, я бы приняла ванну. Мне кажется, я с головы до ног покрылась пылью в дороге.
— Вам приготовят горячую ванну, как только горничные закончат уборку, — пообещал
Но Исидора уже успела открыть книгу.
— Я буду здесь абсолютно счастлива, Хонейдью, — вымолвила она уверенно. — Честное слово. Прошу вас, передайте вдовствующей герцогине мои сожаления по поводу того, что я не могу повидаться с ней до того, как приедет моя горничная.
Внезапно ей пришла в голову идея.
— Знаете, у меня такое ощущение, что я как-то странно устала во время пути. — Она улыбнулась дворецкому, который и виду не подал, что жена герцога так и сияет здоровьем. — Так что, пожалуй, я сегодня поужинаю здесь.
Хонейдью поклонился.
— Я буду рада, если герцог сможет изменить свое расписание и присоединиться ко мне, — добавила она. — Разумеется, это будет неофициальный ужин, так что он может прийти без галстука.
Хонейдью улыбнулся:
— Непременно передам ему ваши слова. — Он поклонился еще раз. — Могу я добавить, что ваше великодушие относительно костюма его светлости будет высоко им оценено?
Глава 14
Ревелс-Хаус
29 февраля 1784 года
— Ее светлость во вдовьем доме, — сообщил дворецкий герцогу. — Горничные должны привести его в порядок, и она, похоже, чувствует себя вполне комфортно. Мы развели огонь в кухонной печи. Стены в доме влажные, но печь быстро прогреет их.
Герцог, писавший до этого письмо, отложил перо и запустил пальцы в волосы.
— Правда? Она там из-за вони? Послушайте, Хонейдью, я, кажется, начинаю привыкать к ней.
— Нет, ваша светлость. Просто воздух стал суше, чем утром, поэтому зловоние не так ощущается. Но ночью или завтра утром пойдет дождь — так, во всяком случае, мне сказал мистер Самеролл, садовник.
— Что ж, тогда хорошо, что она ушла из большого дома, — сказал герцог. Вид у него был измученный.
— Герцогиня просит, чтобы вы поужинали с ней во вдовьем доме, — передал дворецкий Симеону слова Исидоры. Он считал, что герцогиня не вернется в большой дом, пока уборные не приведут в порядок. Даже если мистеру Киннэрду удастся найти в Лондоне чистильщиков — а учитывая ту сумму, которую его светлость распорядился на это потратить, нужные люди будут найдены, — по мнению Хонейдью, они не приедут раньше чем через два-три дня.
К тому же дворецкий с некоторой тревогой обнаружил, что его отношение к молодому герцогу становится все лучше, ведь тот работал дни и ночи напролет и начал честно оплачивать все счета. Местные жители только и говорили об этом. Еще год назад Хонейдью не мог найти спелой дыни, не предложив за нее денег, и вот теперь фрукты и овощи поступали со всех сторон.