Когда есть ты
Шрифт:
— А ты говорил о своей любви? — спросила Мо.
— А почему ты думаешь, что я люблю ее?
— Я молюсь, чтоб так было. Кроме того, ты решил жениться на ней.
— Она носит моего ребенка. Конечно, я решил жениться на ней.
Мо печально покачала головой.
— Тебе следовало быть умнее, Александр. Что, ты думаешь, случилось бы, если бы я вышла замуж за твоего отца или отца Рэйфа? Я была слишком молода и неопытна, чтобы осознавать свои желания, но, по крайней мере, у меня хватило ума не вступать в брак без любви.
Он снова отвернулся, посмотрел на нетронутое виски, вспомнил
— А если я люблю ее?
— Предлагаю сказать ей это.
— А что, если она меня не любит?
— О, Алекс! — Мать положила руку на его локоть и сжала. — Я знаю, почему ты держишь свои чувства в узде. Но ты не похож на него ни капельки.
На его настоящего отца.
— Он был буйный, не умел и не желал сдерживать гнев, а ты сильный, как дед и как мужчина, которого воспитал Чез. Иногда я думаю, у тебя слишком сильная воля, чтобы держать все в себе. — Она снова сжала локоть сына. — Не позволяй разрушать свою жизнь. Если ты ее любишь, тебе нужно сказать о своей любви.
— А если она не захочет слушать?
— Если она твоя женщина, это то, что она ждет от тебя.
К воскресенью Зара хорошенько выспалась и пришла в себя после экзаменов. Обучение имеет свои плюсы, но иногда здорово отдохнуть от цитологии и урологии. Правда, была и другая сторона медали — появилось время на раздумья об Алексе.
Не способная сидеть без дела, она достала свою корзинку для вязания. Последний раз Зара работала спицами зимой, когда вязала шарфы для Тима и мистера Кракоски из квартиры по соседству. Хорошо, что они болели за одну футбольную команду и она могла использовать одни цвета.
Зара достала остатки пряжи, но вдохновение не приходило. Затем ее осенило — ребенок! Экзамены сданы, впереди каникулы, большой перерыв в занятиях, и теперь она может пройтись по магазинам и просветить себя по поводу нужд маленького человечка.
Три часа спустя она чувствовала себя если не просвещенной, то, уж во всяком случае, смущенной. Слава богу, у нее еще хватило ума не отказываться от помощи Алекса! Оказалось, воспитание ребенка — дорогое удовольствие.
Повернув за угол, она стала искать ключи. Она уже наткнулась на них в сумке, когда, выпрямившись, увидела у ворот Алекса.
Сердце подпрыгнуло, и она услышала металлический звук.
— Привет, Зара. — Его голос звучал совсем по-другому. Или ей послышалось? Алекс сделал шаг вперед, и ей показалось, что он собирается ее поцеловать. Но он нагнулся и поднял ключи. — Ты уронила.
На Зару нахлынуло разочарование.
— Что ты тут делаешь?
— Жду тебя.
Она была уверена, что разговор велся так же, как в лучшие времена их романа. Зара нахмурилась.
— Разве ты не уехал в Камеруку?
— Я там был. А сегодня утром решил вернуться в Сидней.
— Встреча с доктором только во вторник.
— Знаю.
— О… — Она стояла на залитой солнечным светом улице и смотрела на него. Как она могла упустить такого мужчину?
Его темные волосы топорщились, будто он постоянно ерошил их, серо-голубые глаза странно сияли. Скулы слегка ввалились, и вряд ли от постоянных улыбок. Ей до дрожи захотелось дотронуться
— Позволь мне взять сумки, — сказал он.
Вот где затаилась опасность. Их руки соприкоснулись.
— Я открою тебе дверь, — продолжил он. Зара последовала за ним через маленькую калитку, затем поднялась до своей двери. Он наклонился, что-то подобрал, затем взглянул через плечо. — Когда ты не открыла дверь, я собрался оставить это.
Прелестный букет цветов. Она не могла разглядеть, какие именно, но все они были яркие, красивые, приветливо кивали головками, когда он сунул их ей в руки.
— Спасибо, — выдавила она, горло ее сжалось. — Они великолепны.
Алекс улыбнулся и дотронулся до ее щеки.
— Ты хорошо сегодня выглядишь, Зара. Отдохнула.
— Не похожа на смерть?
— Напротив, сама жизнь. — Его улыбка сделалась сдержаннее. — Можно мне войти? Мне нужно кое-что сказать тебе.
Теперь он смотрел серьезно и торжественно, и Зара занервничала.
— Что-то не так? Кто-то…
Алекс положил руку ей на плечо, погладил большим пальцем руки ключицу.
— Нет, ничего… — Затем выдохнул, и она осознала, что он тоже нервничает. — Можем мы войти?
— Да, да, конечно. — Она указала на ключи в его руке. — Второй, золотистый.
В квартире он поставил сумку на красную софу и, когда она заговорила о чае, снова положил руку ей на плечо и заглянул в золотистые глаза.
— Если тебе не нужна чашка чая, то я бы хотел, чтобы ты меня выслушала. — Если он не скажет этосейчас, они опять начнут спорить и поссорятся. — Я думал о нас, о нашей последней встрече, о словах, произнесенных и непроизнесенных. Я все сделал неправильно, Зара.
Девушка облизнула губы, но ничего не сказала. Алекс увидел, как у нее на шее бьется жилка, и нежно прижал ее пальцем.
— Что мне следовало сказать… что я хотел сказать… что, думаю, тебе нужно, чтобы я сказал…
— Да! — подтолкнула она.
В ее голосу звучало что-то похожее на надежду. В глубине глаз таилось нечто особенное, что делало его сильным, смелым и уверенным в правильности своего пути. Он взял ее руку и опустился на колено.
— Зара Ловетт, я хочу, чтобы ты была моей женой. Не потому, что ты собираешься стать матерью моего ребенка, не потому, что я с ума схожу от волнений за тебя — ты больна, а я не могу помочь. И не потому, что я хочу видеть тебя в своей кровати каждую ночь, и не потому, что ты обязана научить меня ловить форель. — Он пальцем погладил ее ладонь и крепче сжал кисть. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой потому, что я люблю тебя и хочу провести свою жизнь рядом с тобой. Ты выйдешь за меня замуж, Зара?
Она долго молчала, лишь облизывала губы и глубоко дышала. Сердце вытанцовывало сумасшедший танец.
Можно ли ему доверять? Его голос звучит искренне, но не сети ли расставлены так ловко? Он ушел, вспомнил, что она говорила ему о браке, и решил обойти ее с другой стороны?
— Ты видишь, я на коленях. Пожалуйста, умоляю, скажи «да».
Он тянул Зару за руку, и она опустилась вниз.
— Как это может получиться, Алекс? Я не знаю…
— Получится, — горячо убеждал он. — Если мы очень захотим.