Когда была война…

Арно Александра

– Сволочь! – прохрипела она и, утерев с губ кровь краем рукава, презрительно усмехнулась ему в лицо: – Что, с бабой драться для вас нормально, да? Где ж ваша хвалёная честь германского солдата?!

– Тьи нье баба, – на ломаном русском отчеканил он. – Тьи польноценний зольдат.

Он передёрнул затвор. Лиза смело и сурово смотрела ему прямо в глаза – светлые и холодные, как два кусочка льда. Она никогда не боялась смерти, вот только умирать так глупо не хотелось: пристреленной, как собака, в лесу. Немец надавил на курок, но выстрелить не успел. Откуда-то появился

Промахновский, сбил его с ног и замахнулся коротким обоюдоострым ножом, но немец ловко перевернулся на спину, перехватил его руку за запястье и с силой сдавил в ладони. Нож беззвучно упал на мягкую чёрную землю, а они закатались по земле, молотя друг друга кулаками.

Лиза оцепенела. Её охватил дикий первобытный страх – как тогда, в Брестской крепости, когда она впервые воочию увидела войну. Только тогда ей довелось столкнуться с немцами так близко, как сейчас: куда привычнее было видеть их через прицел винтовки.

Промахновский сжал немцу горло пальцами и потянулся к ножу. По лезвию скользнул солнечный зайчик. Немец сипел и хрипел, вцепившись обеими руками в его запястье, на лбу вздулись толстые синие артерии, а Промахновский вдруг замер, как изваяние. Всё произошло за считанные секунды, и Лиза даже не успела сообразить, что делает. Когда немец, воспользовавшись секундным замешательством противника, скинул его с себя, она подорвалась, схватила с земли винтовку и с размаху ударила немца прикладом по затылку. Он грузно повалился на Промахновского. Лёд в глазах потускнел, веки закрылись.

Лиза, тяжело дыша, закинула винтовку на плечо и стёрла ладонью пот со лба. Промахновский сидел на земле и оторопело глядел на неё, хлопая длинными ресницами.

– Чего расселся? – стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила Лиза. – Вяжи фашиста давай.

Он ожил и засуетился: схватил подсумок, выудил моток шпагата и крепко перемотал немцу руки, потом затолкал в рот кусок ткани и тоже перевязал. Тот шумно засопел, веки дрогнули и приподнялись. Лиза мотнула головой.

– В расположение его. Бакарёв где?

Промахновский кивком указал куда-то в сторону:

– Там.

– Так иди и приведи его! – скомандовала Лиза. – Или он собирается тут и дальше сидеть? – Её взгляд метнулся к немцу. – Сколько вас было? Двое?

Тот кивнул. Она схватила его за шиворот и потянула вверх, заставляя встать на ноги, а потом подтолкнула в спину. Немец покорно побрёл вперёд через лес. Лиза ткнула ему винтовкой в затылок.

– Туда давай!

Она решительно направилась к опушке – там была её тропинка, что пролегала через небольшой овраг и помогала значительно сократить путь до расположения. Бакарёв почти что бежал впереди, без конца оглядываясь и держа свою трёхлинейку на взводе, Лизе же казалось, что ещё чуть-чуть – и она свалится без чувств прямо в высокую траву. Голова кружилась, перед глазами мелькали разноцветные всполохи и вонзались в затылок миллиардами острых иголок. Уши снова и снова будто закладывало ватой, а дрожь будто поднималась откуда-то из глубин организма и опрокидывалась на неё шумными волнами.

Промахновский с тревогой поглядывал на неё. «Наверное, действительно паршиво выгляжу», – размышляла Лиза. Ещё бы, ей

никогда не доводилось получать ботинком по лицу! Она снова и снова сглатывала набегающую кровь и облизывала пересохшие губы. Ссадины на лице нестерпимо жгло. Они вышли к пологому, буйно поросшему полевыми ромашками спуску, и двинулись к рябиновой рощице, за которой расположилась их часть.

– Ты почему его не убил? – спросила Лиза и кивнула на немца. – Пожалел?

Промахновский повёл плечом и перехватил поудобнее трофейную винтовку.

– Никак нет, не пожалел… – сконфуженно прошептал он. – Не смог почему-то… У меня первый раз такое, чтоб не на жизнь, а…

– Ясно, – хмыкнула Лиза. – Глаза его увидел, да?

Промахновский кивнул.

– Запомни: никогда не смотри немцу в глаза, если собираешься его убить. Никогда.

5.

Рану нещадно саднило. Каждое, даже самое малейшее движение отдавалось резкой болью. Тело будто прошибало разрядом тока и на лбу выступал холодный пот. Лиза материлась сквозь зубы, проклиная всё на свете: войну, немца, который её ранил, лес, саму себя. И как только она, русская волчица, могла не заметить, что совсем рядом притаились снайперы? Правильно командир говорил, слишком она стала самоуверенная. А врага, как известно, недооценивать нельзя. Хорошо, что парней не поубивали, а то как бы потом отчитывалась перед начальством? Взяла на обучение, под своё командование и ответственность, и не уберегла в первом же бою!

Командир разведотряда, капитан со смешной фамилией Шапкин, и Левашов сидели в штабной палатке. На местами поеденной ржавчиной небольшой печке сердито свистел чайник, в огне потрескивали толстые поленья. В тесном предбанничке дремал, уронив голову на руки, связист Колька Нечаев. На занозистом колченогом столе шипела и пищала рация. Рядом исходил паром полный стакан чая в резном, потемневшем от времени подстаканнике.

Лиза подошла к нему, нарочито громко стуча сапогами по полу. Колька встрепенулся и сонно заморгал, а увидев её, принялся вставать.

– Товарищ лейтенант…

– Да сиди, – махнула рукой Лиза и кивнула на вход в палатку. – У себя?

– Так точно, у себя. С разведчиками план обсуждают.

Лиза поморщилась от боли в ноге, крепко сжала зубы и заглянула внутрь. Командир сидел у окна и курил, стряхивая пепел прямо на пол. Трое разведчиков расположились у приставного стола.

– Разрешите, товарищ командир?

Командир вскинул на неё глаза.

– О, Фабиш! Как раз вовремя! Проходи. – Он встал, приставил свой стул к столу и жестом указал на него. – Присаживайся. Мы тут как раз разрабатываем план.

Лиза присела на краешек стула, глубоко вдохнула и зажмурилась на секунду, пытаясь унять головокружение, но вместо этого её снова бросило сперва в жар, потом в холод. В глазах потемнело, и Лиза в панике схватилась за спинку стула. Не хватало ещё рухнуть в обморок прямо тут!

– Ты чего, лейтенант? – донёсся откуда-то встревоженный голос Шапкина. – Плохо тебе?