Когда боги играют
Шрифт:
Дальше они двигались молча. Дождь прекратился, но унылое серое небо по-прежнему нависало над миром, цепляясь за кроны деревьев и создавая то неприятное чувство безвременья, когда посреди дня кажется, что утренние сумерки, не развеявшись, уже переходят в вечерние. Тисса начал уже подумывать о привале, перебирая в памяти свои скромные запасы еды (они почти ограничивались сушеным мясом и твердым сыром), когда лес чуть отступил, и перед путниками появилась небольшая деревня.
– Я думаю, тебе стоит взять лошадь, - Анна кивнула
Тисса поежился: все-таки лошадей он не любил. Большие, сильные твари, и совершенно непредсказуемые. Захочет - копытом двинет, захочет - позволит залезть на спину и сбросит. Да еще будет с издевкой косить на тебя одним глазом, бррр! Тренировки с лошадьми давались ему в Ордене из рук вон плохо.
– А лошадь - это обязательно?
– А ты хочешь встретить зиму на Черной гряде? М?
– Я так дойду.
– Глупости. Пешком ты будешь ползти месяц, и вряд ли доползешь - только убогий не попытается ограбить пешего путника на Гряде. Верхом безопаснее, да и быстрее.
Тисса вздохнул. Может быть, она и права - о Черной гряде он слышал всякое. Но лошадь... Он свернул с дороги и направился к ближайшей избе, поднялся на крыльцо, постучал.
– Чего надобно?
– недружелюбный голос, похожий на ворчание, ответил не сразу. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы можно было увидеть половину всклокоченной головы.
Тисса убедился, что знак Ордена словно бы невзначай выбился из-под плаща и покачивался на серебряной цепочке:
– Скажите, уважаемый, где здесь можно приобрести лошадь?
Человек скользнул взглядом по талисману, но никак на него не отреагировал.
– У меня нет коней, - ответил он угрюмо и попытался закрыть дверь.
– Постойте, - Тисса просунул ногу в щель, чтобы удержать дверь, и продемонстрировал зажатую в кулаке медную монету.
Дверь снова приоткрылась.
– Да ты посмотри вокруг. Осень на носу. Всех коней, что на продажу были, еще месяц назад на ярмарку отогнали да и продали, - мужчина потянулся за монетой.
Как Анна оказалась за спиной, Тисса не слышал, поэтому вздрогнул, когда она неожиданно выхватила монету:
– А если подумать?
– Да что тут думать - нет коней. Нам пахать еще, сейчас, да и по весне, надо. Ну разве что - у Ольма спросите, третий дом по ту сторону, может, продаст свою хромую конягу.
Анна отдала монету.
– А чего она хромая-то?
– Да кто ж знает, - буркнул мужчина и на этот раз ловко захлопнул дверь.
Обернувшись, Тисса вопросительно посмотрел на Анну, но она только пожала плечами:
– Давай хоть взглянем, что нам предложит этот Ольм.
Изба ничем не отличалась от остальных, разве что краска на бревнах - там, где она еще оставалась, - выглядела чуть посвежее. Ольм оказался коренастым, рыжим мужичком и, как, похоже, все в этой деревне, неразговорчивым.
– Ну?
–
– Нам сказали, вы можете продать нам лошадь, - Тисса так и не понял, Ольм прослушал его из рассеянности или решил намеренно игнорировать.
– Кто сказал?
Тисса открыл было рот, чтобы пуститься в повторный рассказ, как мужик из первой избы послал их к Ольму.
– Кто сказал - тот пусть и продает.
– Но у него нет коней.
– И у меня нет коней.
– Совсем нет?
– А зачем вам лошадь?
"Чтобы поскорее убраться из этой дыры!" Должно быть, что-то такое отразилось на лице Тиссы, что заставило Анну улыбнуться:
– О, нам нужен конь - настоящий рыцарский конь для вот этого вот благородного воина. Чтобы был быстрый как ветер и смелый как Зверь, сильный - чтобы мог нести воина в полном облачении и со всей поклажей, и выносливый - чтобы легко скакал от рассвета и до заката. Чтобы слава о похождениях великого воина и верного его коня разлетелась по миру, и менестрели слагали о них задорные песни.
Вот завернула! Тисса только и смог, что вытаращить глаза, а Ольм, еще немного помолчав, поднялся:
– Идемте.
За деревней по-прежнему паслись несколько лошадей. Протиснувшись через ограждение, Ольм прямиком направился к белой коняге. Подошел, потрепал по клокастой шее:
– Вот.
Анна заглянула животине в глаза, провела ладонью по носу, глянула зубы.
– И сколько?
– Десять золотых.
У Тиссы глаза на лоб полезли: за такие деньги в Столице продают первоклассных коней. Анна присвистнула:
– Вы что-то путаете, уважаемый.
– Хорошая цена для хорошего коня.
– Это кобыла.
– Ай, да какая разница.
Анна еще раз протяжно свистнула. Легко перемахнув через забор, черный конь подскакал к хозяйке. Тисса невольно сделал два шага назад.
– Вот это - хороший конь.
Конечно, такого за десять золотых не купить, но...
– Ну ладно, семь.
Анна подняла бровь. Ее черный конь подошел ближе - да он был на голову выше этой лошадки! Обнюхав незнакомку, он как-то презрительно фыркнул ей в затылок, от чего кобыла дернулась и пригнулась.
Ольм правильно истолковал паузу:
– Пять золотых.
Анна потянула лошадь за повод:
– Да она хромает у тебя.
– Дак расковалась, вот и хромает.
– Еще и не подкована, - Анна хотела было посмотреть копыта, но комья раскисшей земли выглядели непривлекательно.
– Кузнец-то в деревне есть?
– Есть, - Ольм довольно погладил себя по животу, - на том конце улицы кузня стоит.
– А искать его где? Не сезон же - поди в трактире штаны просиживает?
– Да не, куда ему, увечному. Как вернулся - с тех пор не пьет. В кузне и найдете, вечно он там то подковы, то еще какие мелочи про запас выстукивает.