Кофе с перцем
Шрифт:
— А черт его знает, что эта за деревня! Уже из головы вылетело. Минутку. Постараюсь вспомнить… По-моему, Веретинницы. Кажется, так, но не уверен. Там еще река протекает. Обрыв. Лариса очень романтично рассказывала об этом. А зачем вам? Есть какие-то новости о ней?
— Пока ничего не знаю. Как только что-то прояснится, я вам позвоню.
— О'кей.
— До свидания. Спасибо!
«Завтра с утра рвану туда. А работа? — вспомнил Паша. — Взять отгул? Или плюнуть на все? Что, я таких контор не найду? Осточертело мне все до колик! Одежду для беременных рекламировать! Кому сказать! Никакого креатива и творчества! Зажимают
И тут Паша вспомнил, что ехать домой он пока не может. Там — мать. И все случившееся сразу навалилось на него с новой силой. Он судорожно схватился за кружку, как за спасательный круг. С такой силой, что костяшки пальцев побелели. «Я останусь в офисе до утра. А утром уеду под Владимир. В деревню Веретенницы», — принял решение Паша. Он поджал под себя ноги и постарался устроиться в кресле поудобнее. В соседней комнате, где мать принимала пациентов, была кушетка. Можно было лечь на нее. Но от этой мысли Пашу передернуло. Лежать там, как психбольному… Никогда! Паша взял второе кресло и придвинул его вплотную к первому. Теперь можно было вытянуть ноги. Паша перевернулся на бок. И незаметно уснул.
Проснулся он оттого, что затекли ноги. Он открыл глаза и не сразу понял, где он. Потом вспомнил. Солнце светило прямо в глаза. Он прищурился. Лариса… Надо ехать к ней. Он позвонил на работу. Попросил секретаршу соединить с шефом. Услышав голос Константина Борисовича, Паша повесил трубку. Непонятно почему. Не хотелось ему разговаривать с шефом, и все тут! Он выпил кофе, нашел в шкафу конфеты и печенье. Съел их. Подумал, что надо бы заехать домой и взять кое-какие вещи. Вдруг его визит во Владимирскую область затянется? Затем, немного поразмыслив, он пришел к выводу, что надо позвонить в милицию. И рассказать о «Дневнике» Надин. Эти сведения могут помочь расследованию. Паше очень хотелось, чтобы нашли того гада, который все это придумал и организовал.
На чьей совести — гибель ни в чем не повинных девушек. Человека, использовавшего Надин, его мать. Паша позвонил домой. Вера Константиновна ровным голосом сообщила ему, что мать уехала в срочную командировку.
— Я сейчас приеду.
— А работа?
— У меня отгул.
Дома Паша поел на скорую руку. Позвонил майору Губареву и сказал, что хотел бы с ним встретиться. У него есть важные сведения. Они договорились на два часа дня. Паша подумал, что у него есть еще в запасе полтора часа. И он успеет собрать вещи.
Майор Губарев, выслушав Пашу, постучал карандашом по столу.
— Мы прочитали «Дневник» Надежды Анисиной, сказал он.
— Значит, вы уже знаете, кто все это сделал?
— Нет. Пока нет. — Майор устремил задумчивый взгляд на Пашу. — А почему некая женщина хотела свести вас с Анисиной? Кстати, вы позвонили вовремя. Я сам собирался встретиться с вами.
Паша чуть не покраснел.
— Наверное, меня тоже хотели завербовать. Губарев вторично постучал карандашом по столу.
— За все время знакомства с Анисиной у вас ни разу не возникла мысль, что ваша встреча не была случайной?
— Нет.
— Странно. Скажите, Анисина не упоминала каких-нибудь имен, фамилий?
— Она говорила только о работе.
Майор посмотрел в сторону.
— У вас есть что-то еще? — спросил он.
— Нет.
— Спасибо. Если еще что-то вспомните…
— Конечно. Я сразу позвоню, — пообещал Павел.
Они распрощались. И Паша подумал, что, наверное, он разочаровал майора. Потому что не сказал ничего ценного. Все, что он сообщил, в милиции уже знали и сами. Без него.
К рыжим женщинам он всегда питал предубеждение. Они казались ему слишком нахальными и ядовитыми. Настоящими язвами. Но эта, похоже, была из другой породы. Миленьких девушек, с которыми приятно провести время. Которые могут развеселить и поднять настроение. Любопытно, был ли у нее парень? И как они развлекались? Ходили в кино или кафе? Кувыркались в постели? Наверное, вдвоем им было очень весело и хорошо! Жаль, что он не может пообщаться с ней, поговорить! Вдруг она своим смехом излечила бы его от мигрени? Но это было нереально. Карие глаза смотрели на него настороженно. Испуганно. Казалось, она обдумывает, как лучше обмануть его, обхитрить, обвести вокруг пальца. «Как лисичка», — внезапно подумал он. Однажды он охотился в лесу зимой. И внезапно из-за густых елей выбежала лиса. И остановилась. Секунду-другую она смотрела на него своими хитрыми глазами, но только он вскинул ружье, как она мгновенно исчезла в ельнике. Как будто ее и не было. Но эта девушка никуда не исчезнет. Ее не надо ловить. Она уже поймана. Она в его власти. Вся. Он вздохнул. Но где же та девушка, которая так нужна ему? Пара… Эти изумрудно-зеленые глаза, гордый разлет бровей… Настоящая королева! Он по нескольку раз смотрел фильмы с ее участием. Она стала его наваждением и болью.
Она опять сорвалась с его крючка. Вторая осечка! Это преступно и недопустимо. Она где-то затаилась. Где? Как ее найти? В висках стрельнуло. Снова эта проклятая мигрень! Надо скорее приступать к операции. Он взял со стола шприц и решительно направился к девушке. От нетерпения он закусил губу. Еще немного, и польется кровь. Такая желанная, теплая…
В кабинет к Губареву заглянул Витька.
— Ты знаешь, кто у меня сейчас был? — обратился к нему майор.
— Откуда? Я пока не ясновидящий.
— Павел Ворсилов. Друг Анисиной. Рассказал о ее «Дневнике», который мы прочитали.
— И что?
— Ничего. Хотел помочь нам. Все складывается в стройную цепочку. Убийство Сугробовой, Розен, Горностаевой, преследование Марголиной. Анисину убрали, потому что она слишком много знала. Ее «Дневник» — тому свидетельство. Секта всегда убирает тех, кто в любой момент может раскрыть ее тщательно законспирированные тайны. Никто не видел, как ее убили. Работали профессионалы. Этих рядовых исполнителей вряд ли когда-нибудь найдут. Надо выйти на того, кто стоит за всем этим, направляет, руководит.
Мысли Губарева вернулись к убитым актрисам. На девушек была объявлена охота. Но почему именно на них? Девушек держали, судя по всему, где-то в заточении. Зверски пытали. А потом — убили.
— Маньяк! Какая логика в действиях маньяка?
— Не согласен. Чем изощренней маньяк, тем изощренней его логика.
Вдруг он питает особенную ненависть к актрисам? В молодости какая-нибудь актриса отвергла его. Вот он и решил им мстить. Всем подряд.
— Но эти девушки даже не актрисы. А начинающие звездочки. Их имена неизвестны широкой публике.