Кодекс Защитника
Шрифт:
Рыжебородый посмотрел на солнце, кивнул головой и достал из бумажника еще две «пятисотки».
— Мне нужно, чтобы вы бульдозеры никуда не уводили. И чтобы они до завтра до полудня здесь простояли. Чтобы никакая другая техника к участку не подошла. Сможете?
Бульдозерист хитро прищурился:
— А чего не сделать? Это можно.
Довольный бульдозерист отошел в сторону и принялся что-то яростно шептать своим напарникам. Пока рыжебородый общался с работягами, чиновник успел достать свой сотовый телефон и вызвать патрульную машину
Серый «уазик» с включенными синими мигалками подъехал к месту неожиданного конфликта как раз в тот момент, когда бульдозеры выстроились вдоль участка, образовав железную стену. Старики удивленно смотрели на все происходящее. Толпа в стороне увеличилась раза в два. Как минимум трое или четверо снимали все происходящее на мобильники.
Из кабины вылез толстый прапорщик с автоматом наперевес и спросил у чиновника, указывая головой на мужчину:
— Этот, что ли, мешает?
Чиновник кивнул:
— Ага. Высшего суда требует.
Прапорщик щелкнул затвором:
— Ну это мы ему сейчас организуем.
Он подошел к странному незнакомцу, который в этот момент разговаривал со стариками, и услышал его последние слова:
— Не волнуйтесь. Я буду вашим Защитником на этом суде. Если кто-то до свершения правосудия появится снова и захочет сломать изгородь, то звоните по этому телефону. К вам приедут либо я, либо другие Защитники. Он сунул в руки старика визитную карточку — белую картонку, на которой золотом были выдавлены две буквы «СБ», «Защитник» и номер телефона.
— И, пожалуйста, если сможете, будьте завтра в 12–00 на площади.
После этого он развернулся и громко крикнул:
— Слышите, все, кто верит в Бога! До свершения Божественного правосудия никто не должен трогать изгороди.
В толпе засмеялись:
— А когда оно будет-то, это правосудие? На морковкино заговенье?
— Нет. Завтра в полдень на лобном месте на центральной площади вашего города я вызываю на честный поединок того, кто заставил эту женщину плакать.
В толпе снова засмеялись:
— Как же! Придет он! Ты откуда свалился? С луны, что ли?
Мужчина проигнорировал этот выпад и продолжал:
— Бог не допустит нарушения своего Закона.
Он обратился к ошарашенному прапорщику:
— Вижу у тебя оружие. Ты — воин? Кому служишь? Богу или животу своему?
Прапорщик открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг вспомнил, что он при исполнении, и заикаясь, выдавил:
— Нет, это ты давай говори, кто таков? Документики предъяви!
Мужчина протянул ему визитку и паспорт. Прапорщик почувствовал себя в привычной обстановке, не рассматривая, убрал карточку в нагрудный карман и принялся изучать паспорт.
Тем временем мужчина достал из кармана телефон, быстро набрал на клавиатуре несколько слов и нажал кнопку передачи сигнала. Все, кто был в непосредственной близости, услышал в своих мобильных телефонах сигналы пришедших смс-сообщений: «Всем, верящим в Бога! Завтра в 12–00 я вызываю
Майор Щеглов, дежурный по городу, положил перед собой багряный паспорт и тупо уставился на златоглавого орла, выбитого на обложке. Впервые в жизни он чувствовал себя виноватым и не мог поднять глаза на человека, который сейчас сидел перед ним. Он покосился на заявление чиновника Инчакова. Если судить по тому, что в нем написано, перед ним сидел явный нарушитель порядка. Майор все понимал, но что-то давно забытое мешало ему окончательно утвердиться в этой мысли. Он вздохнул и посмотрел на спокойно сидящего перед ним человека.
— Ну и что прикажешь мне с тобой делать, Панкратов?
Мужчина отреагировал молниеносно:
— Поступай по совести, майор, и все будет хорошо.
— По совести, говоришь? — Щеглов снова взял в руки паспорт и открыл на странице, где стояла печать прописки. — А вот меня всю жизнь учили жить по закону.
Панкратов согласно кивнул:
— Если закон Божий, то это и есть совесть.
Щеглов поморщился. Разговор шел явно не в ту сторону.
— Ну, о законе Божьем позже. Поговорим о мирских делах. Вы помешали началу строительства важного объекта. Нанесли государственной компании ущерб в миллионы рублей, если не больше.
При этих словах Щеглов почувствовал непреодолимое желание отвернуться. — А это уже не просто хулиганство, это государственное преступление. Вы понимаете, чем вам это грозит?
— Государство — это бездушный механизм без роду-племени. Оно может ошибаться.
Щеглов хмыкнул:
— А ты не можешь?
— И я могу. Но я отвечу за свой поступок, а государство — нет.
— Как это нет? Есть же чиновник, который всесторонне рассмотрел проблему и поставил подпись под решением. Он понесет заслуженное наказание, если выяснится, что решение неправильное.
— Как выясниться? Кто примет такое решение?
Майор заморгал:
— Кому положено принимать такие решения. Власти.
— Отлично. Если вы знаете этого чиновника, то пусть он завтра придет в двенадцать часов пополудни на площадь. Суд Божий решит, кто прав, а кто виноват.
Щеглов недовольно поморщился:
— Какая площадь? С чего вы решили, что вас туда пустят? И что вообще туда кто-то придет?
Рыжебородый нажал кнопку на часах, и перед глазами Щеглова раскрылся световой экран, на котором засветились яркие буквы: ПОСТУЛАТЫ СУДА БОЖЬЕГО. Рыжебородый прокомментировал надпись: