Кодекс смерти
Шрифт:
Все эти предметы участвовали в лечении пациентов. В кабинете находился также современный музыкальный центр с размещенными кругом под разными углами динамиками.
Фредрик был восхищен. Он был бы не прочь посидеть в этом кабинете, слушая и размышляя. Все тут было так гармонично, так до мелочей продуманно.
Однако Женевьева вдруг заторопилась. До беседы с доктором оставалось несколько минут. Она проводила Фредрика до ворот, и они договорились завтра совершить долгую прогулку. Встреча — в час дня, у причала ниже селения.
Стемнело.
На площади внизу царила тишина. Селение Офанес было в трауре. Трактир синьора Ратти — закрыт.
Ему недоставало человека, с которым он мог бы обо всем поговорить, на кого мог бы положиться. Здесь любой его вопрос мог быть неверно понят, многое во взаимоотношениях людей оставалось ему неизвестным. Скорее бы приехал профессор Донателло д'Анджело… У того найдется что порассказать.
Он продолжал сидеть, глядя в темноту. В ушах звенело пение цикад. Перед ним возвышались развалины старого здания. Чему оно служило в свое время? Он различал очертания острых фронтонов, обрушенной кровли. Завтра исследует руины поближе. Здесь многое заслуживало тщательного исследования. Но ему следует быть осторожным. Взвешивать каждый шаг. Основательно все обдумывать. В памяти всплыла одна фраза из той части «Кодекса Офанес», которую он пытался дешифровать, из древнегреческого текста: «…Эрметика Хирон изректаков Шепот Смерти в наших сельских дионисиях…»
Кто такой Эрметика Хирон? Его слова сокрыты в закодированном тексте, в котором Фредрик пока не разобрался. Может быть, он один из учеников Пифагора? Развивший метафизическую часть учения философа? Может быть, «Кодекс Офанес» изобилует сенсационными данными о философских школах античности?
Профессор д'Анджело, наверное, знает ответ на эти вопросы.
Фредрик Дрюм моргнул. Кажется, там что-то светится?Его взгляд задержался на развалинах старого здания. Там что-то двигалось, он различил какие-то беспокойные блики.
Фредрик встал, сделал несколько шагов в ту сторону. И отчетливо увидел маленький огонек в одном из ворот разрушенного строения. Сделал еще несколько шагов.
Огонек пропал, но тут же снова показался, непрерывно перемещаясь. Люди!Что они делают там, в темноте?
Одолеваемый любопытством, Фредрик подошел еще ближе. Но тотчас опомнился: это его не касается,он не должен отвлекаться на посторонние вещи, которые могут…
Его мозг не додумал эту мысль до конца, ноги автоматически продолжали шагать по направлению к старому зданию. Он был неисправим. В самом деле, почему бы не проверить, что там за огонек в ночи?
Он уже разобрал, что в темноте движется горящая свеча, но не видел человека,
— Эй, кто там? — крикнул Фредрик.
Голые стены откликнулись эхом. Никаких других звуков. Он постоял мигая. Огонек исчез. Только он хотел повернуться и идти обратно, как снова увидел свет далеко впереди. Решительно перелез через камни и очутился внутри здания. Высоко над ним мерцали звезды.
Пахло мочой и калом. Окружающее тонуло в темноте, только огонек впереди колыхался, он видел его отчетливо. Снова покричал. Никакого ответа.
Кажется, там виднеется какой-то силуэт?
Фредрик крался вперед, точно кошка. Только решил, что вот-вот рассмотрит человека, держащего свечу, как огонек вновь пропал, чтобы возникнуть опять где-то под ним. Человек со свечой спускался вниз по какой-то лестнице!
— Пифагор — это ты, Пифагор? — крикнул Фредрик, взбадривая себя.
Он подошел вплотную к лестнице. Огонек скрылся то ли в коридоре, то ли в гроте. Фредрик двинулся вниз, осторожно нащупывая ногами ступеньки. Подземелье дышало ему в лицо сырым, затхлым воздухом. Надо поторопиться, не то вовсе потеряет огонек…
Он споткнулся, едва не упал, остановился и повернул кругом. Назад, Фредрик, назад, призывал его внутренний голос. Но он не пошел назад, продолжал преследовать огонек.
По гулкому звуку собственных шагов понял, что очутился в просторном помещении. Огонек пропал. Кругом царил кромешный мрак. Он замер, затаил дыхание. Только хотел опять крикнуть «Эй!», как услышал… чей-то голос где-то позади. Но слов не разобрал, потому что в тот же миг раздался оглушительный грохот, от которого едва не лопнули барабанные перепонки.
И он понял, что за его спиной захлопнулась какая-то тяжелая дверь.
5. Он встречается с великим инквизитором, принимает маразматического гостя и слышит вдалеке небесное песнопение Эмпедесийских сестер
Фредрик застыл на месте. Почувствовал слабое покалывание в ладонях. Все понятно: дал завлечь себя в западню, словно слепая зверюшка. Махнув рукой на осторожность, поддался импульсу, с которым бессилен был бороться, поддался любопытству. И главное — он не ощущал ни страха, ни раскаяния, только легкое уныние. Синдром Дрюма.
Он продолжал стоять неподвижно. Под ногами была твердая опора. Он совершенно не представлял себе, что его окружает во мраке, но догадывался — вряд ли что-нибудь приятное. Прислушался. Кто-то где-то скребется… Несколько раз ощутил на лице какое-то дуновение. Поразмыслив, сообразил: летучие мыши. Крысы и летучие мыши. Безобидные, неопасные животные. Где есть животное, там есть жизнь, оптимистически заключил он.
Присел на корточках. Стал ощупывать пол ладонями. Влажные шершавые каменные плиты. И какая-то толстая гладкая корка. Вонзив в нее ногти, сразу понял: стеарин и воск от свечей. Несметное количество свечей горело здесь в веках.