Кодекс мстителя

Колычев Владимир Григорьевич

– Стой!

Вика напрасно пыталась меня удержать. Я снял с вешалки дубленку, смахнул с крючка ключи от машины и был таков. Плевать я хотел на Вадима. Я ехал к Диане, а не к нему.

Кто-то пьет с горя, кто-то с радости, а я наклюкалась и с того, и с другого. Иван появился нежданно-негаданно, прощения просить не стал, но позволил мне выговориться. Кажется, мои слова проняли его. Возможно, он даже раскаялся в том, что надругался надо мной тогда, четыре года назад. И еще вдруг оказалось, что пришел Иван не просто так, а чтобы спасти меня от смерти. Шура, подруга дней моих суровых, предала нашу с ней

дружбу. Надоела я Вике, поэтому та решила избавиться от меня.

Иван разобрался с Шурой, выставил ее за дверь и тут же убрался сам. Мне хотелось бы с ним поговорить, но, увы, моей собеседницей в который уже раз стала бутылка. Мы с ней так хорошо побеседовали, что я едва стояла на ногах, когда Иван появился снова. А может, это всего лишь галлюцинация на ночь глядя?..

Нет, галлюцинации умеют ходить сквозь стены, а Иван терпеливо ждал, когда я выйду во двор и открою ему калитку. Я пошла, едва держась на ногах, но все-таки подумала, что надо бы посадить на цепь нашего Буяна. Ведь пес мог порвать Ивана. Потом я вспомнила, что не соизволила выпустить Буяна из вольера, поэтому Ивану ничего не угрожало. Только вот вид у него был вовсе не счастливым. Он смотрел на меня если не с презрением, то уж точно с осуждением.

Я провела его в дом, села на диван, потянулась к бутылке, стоящей на столике, но та вдруг куда-то исчезла. Прямо перед носом растворилась. Я возмущенно глянула на Ивана. Он смотрел на меня с жесткой укоризной, очень выразительно, и я понимала его без слов. Иван не хотел, чтобы я и дальше пила, поэтому отобрал у меня бутылку.

– А ты думаешь, это мне нужно? – едва ворочая языком, спросила я. – Нет, нисколько. Опять вру?.. Ну да, так и есть. Не могу я без этого дела. Совсем пропащая я, Ваня. Ты знаешь, почему я пить начала? Думаешь, Шурка меня угробила? Нет, я сама себя споила. А почему? Рощина отпугнуть хотела? Да, но ведь не только. Я с ума, Ваня, сходила. Мне ты на каждом шагу мерещился, смотрел на меня, осуждал. А Рощин!.. Я слабая женщина, Ваня. Вика сильная, а я, увы, нет. Она его отшила, а я не смогла. Пыталась, конечно, но не сумела. Да он к Вике и не клеился так, как ко мне. Но все равно я, наверное, могла его отшить и Вадима послать по адресу. Нет, не отшила, не послала. Я много чего могу тебе рассказать, но ты меня не слушай, потому что я перед тобой кругом виновата. Я очень боялась остаться одна. Тебя убьют, я с ребенком на руках. Кому такая нужна?

Я говорила, а Иван молчал. Он неподвижно стоял рядом со мной, слушал меня, но ничего не говорил. Мне стало казаться, что это не человек, а привидение. Но вот Иван заговорил. Глазами. Я сказала ему про ребенка, и он зло сощурился. Не взгляд у него, а гром с молниями. Но мне уже ничего не страшно. Я кругом виновата перед ним. Нет мне прощения. Если он вдруг меня убьет, то туда мне и дорога.

– Да, я убила твоего ребенка, – проговорила я, уронила голову и вздохнула.

Повинную голову секут. Так что пусть Иван достает топор, я даже не пикну.

– Я могу сказать, что меня Вадим хитростью заставил. Да, это было, я потом поняла. Но дело не в нем, а во мне. Это у меня слабый характер, а не у него. Слабая я, Ваня. Трусиха. Недостойна тебя. А Вика сильная. Я знаю, она тебя любит. Убить меня хотела!.. Зря ты ее остановил. Не надо было. Таким, как я, не место на этой земле. Я и тебя, Ваня, не достойна, и жизни на этой земле. Потому и спилась, что мне уже все равно. Ни детей у меня не будет, ни жизни. Где там этот метиловый спирт?

Давай, я выпью. Раз, и нет меня. А ты к Вике возвращайся. Она сильная, самое то, что тебе нужно. А мне уже пора. Без тебя здесь жизни нет, а с тобой я не смогу, даже если ты вдруг захочешь. Потому что ненавижу себя, простить никогда не смогу.

Я и дальше говорила бы в том же духе, но Иван вдруг поставил передо мной стограммовую стопку, наполненную до краев. Как раз смертельная доза.

Ну что ж, все правильно. Сейчас я отдам концы, а Иван вернется к своей Вике. Она хоть и сука, но с ней у него будет жизнь, а со мной ничего не выйдет. Не может такого быть.

– Прощай!

Жалость к себе вдруг стала душить меня, слезы хлынули из глаза, в горле образовалась пробка, которая вылетела навстречу стопке, выбила ее из рук, опрокинула на пол.

Нет, не смогла я выпить смертельную дозу. Может, я и виновата перед Иваном, но умирать мне еще рано. Если он так хочет избавиться от меня, то пусть сам сделает все. Я сейчас лягу, закрою глаза. Иван может мне подушку на голову набросить, шею удавкой затянуть. Есть еще масса других способов.

Я завалилась на бок, обхватила голову руками. Что ж, сейчас я провалюсь в тяжелый пьяный сон, а Иван сделает свое черное дело. Я даже ничего не почувствую.

Проснулась я поздним утром. Голова, как обычно, тяжелая, трескучая, во рту засуха. Мне хотелось поскорее добраться до оазиса, там у меня в холодильнике бутылка водки. Кажется, Иван вчера ко мне приходил. Да, я каялась перед ним. Но сейчас не время осмысливать произошедшее. Надо жить исключительно настоящим. Сначала опохмелиться надо, а потом все остальное.

Водки на кухне не оказалось. В холодильнике пусто, в тумбе стола тоже ничего нет. Зато появился Иван.

– Не ищи, – сказал он, угрюмо глядя на меня.

– Мне хотя бы пивка, освежиться.

– Воды попей.

– А ты что здесь делаешь?

– Тобой занимаюсь. Поговорить хочу на трезвую голову. На очень ясную.

– Я трезвая.

– Ты пьянь хроническая, – сказал он, осуждающе глядя на меня.

– Какая есть, – буркнула я.

– Тебе в баньку надо. Напаришься, а потом кваску. После бани самое то. Понимаю, мало, но это все, что я могу тебе предложить. Или палату в наркологии. Только я не думаю, что дело зашло так далеко, – проговорил Иван и совсем не весело усмехнулся.

– А ты что, за мое воспитание взялся?

– Ты и в самом деле очень слабая женщина. Я виноват в том, что бросил тебя, когда в армию ушел. Я должен был что-нибудь придумать и остаться с тобой. Ты слабая, поэтому и пропала. Без меня. Или нет?

– Да, пропала.

– Надо вытаскивать тебя из ямы. Буду искупать свою вину.

– Ты не виноват передо мной.

Иван задумался, мысленно пережевывая мое утверждение.

– Я знаю. Но будем считать, что виноват. Как и ты передо мной. Об этом я и хочу с тобой поговорить. Потом, когда ты завяжешь с выпивкой и станешь человеком.

– А я разве не человек?

– Давай не будем тянуть время, – ушел от ответа Иван. – Тебе еще баню надо топить. Но сначала ты уберешься в доме. Так, чтобы все сияло и блестело.

– А если нет? – осторожно спросила я.

Заняться уборкой? С этим у меня проблем нет. Но сначала пивка для рывка. Тогда я пчелкой!.. Но ведь Иван не позволит. А мне без рывка совсем не хочется начинать.

– Тогда я уйду, и ты больше меня никогда не увидишь, – заявил Иван, глядя на меня без всякой пощады.