Кодекс молчания
Шрифт:
– Оставь меня в покое, - устало бросила я, отворачиваясь от Банджа. Мужчина низко зарычал.
– Ты не будешь разговаривать так со своим повелителем!
Жесткий удар был похож прямое попадание молнии. Мозг словно запрыгал в черепной коробке, болезненно ударяясь о костяные стенки. Я сдержала стон, сжимая руки в кулаки и зажмуривая глаза, зная, что сейчас начнутся привычные удары в голову или ребра, но их не последовало. Приоткрыв один глаз, я увидела, с какой довольной улыбкой Бандж еще сильнее натачивает нож
– Что ты собираешься делать, Бандж? – обеспокоенно поинтересовалась
– Не лезь не в свое дело, женщина! – рявкнул Бандж, недовольно морщась на вопрос воительницы.
Но Сайнаса отрицательно взмахнула рукой.
– Было приказано сохранить ей жизнь!
– Я и не думал ее убивать, - виновато возразил Бандж, поигрывая ножом и не спуская с меня жадных черных глаз. Даже теперь я не сумею забыть этот отвратительный ненавистный мне взгляд.
Женщина недовольно вздохнула и преградила воину путь ко мне. В ответ на это Бандж угрожающе захрипел.
– Как будто я тебя не знаю, - протестовала Сайнаса.- Стоит тебе почувствовать запах крови, как ты теряешь рассудок. Нужно ли говорить о том, что ты сделал с бастардом? Хотя тебе было только приказано…
Я напряженно поддалась вперед, вслушиваясь в слова надсмотрщицы. Хоть какая-то информация о Хелле могла облегчить мои душевные страдания. Все же лучшем, чем ничего.
– Заткнись, - пригрозил Бандж.- Этой суке необязательно знать всего! – прохрипел он.
– Я лишнего ничего не сказала, - гордо возразила Сайнаса.- Я только говорю о том, что ты к ней не приблизишься, Бандж.
– Катись ты…
Следующих слов я понять не сумела. Видимо, Бандж перешел на какой-то диалект, что был распространен среди солдат Красной страны. Я так и не узнала, куда мучитель послал мою защитницу.
– Бандж, - не отступала от своего женщина.
– Я сумею себя контролировать, Сайнаса! – огрызнулся солдат, звонко перекидывая нож в другую руку. От этого звука я содрогнулась, только представляя, что задумал привыкший на выдумки Бандж.
– Даже если ты и сможешь себя контролировать, то она…
Сайнаса замолчала, словно поняла, что защищает меня слишком откровенно. Я с надеждой слушала перепалку между солдатами.
– Что она? – нетерпеливо подтолкнул Бандж. Ему отчаянно хотелось перейти непосредственно к веселью.
– Слаба, чтобы выдержать это, - слова прозвучали с отвращением.
– Я только отдам почести своей госпоже, - усмехнулся Бандж, я поняла, что Сайнасе не удастся его отговорить.
Воительница продолжала протестовать.
– Я…
– Если ты не отойдешь, то я сначала убью тебя, за мной не станется, - перебил Бандж, сурово сжимая правую руку в кулак. В горле встал ком.
Тело отчетливо помнило те жуткие ломи, что оставлял после себя солдат, что же будет, если он воспользуется ножом? Не думаю, будут ли у меня шансы остаться в живых. Я только молилась богам, чтобы женщина не оставила своих попыток остановить палача.
Сайнаса к моему разочарованию сделала шаг в сторону.
– Повелительница будет тобой недовольна, Бандж. Любовь к Круэл тебя погубит, - сказала Сайнаса, раскрывая тайну такой запредельной жестокости солдата.
–
И он не шутил. Я испуганно вжалась в стену, чувствуя, как неприятно впивается в кожу закаменевшая одежда. Мне не удосужились дать сменное белье. Этого не произошло ни разу. Так что сейчас на моем теле была надета та самая одежда, что я мне дал Силенс за ночь перед битвой в Собачьем Клыке. Доспехи и оружие солдаты отобрали, оставив только легкие штаны и рубаху, которые уже успели превратиться в жалкое тряпье. Сапоги Бандж выкинул в реку еще в первый день путешествия на его лошади.
Видимо, всех этих лишений мужчине было недостаточно. Он желал доказать Круэл свою любовь, с садистским наслаждением издеваясь над объектом ее ненависти. Теперь Бандж повис надо мной, а его сильные грубые руки начали стаскивать с меня штаны. Я в истерике забилась в его жутких объятиях, ожидая самого страшного, но солдат прижал к моему горлу острый кончик ножа, предостерегая от излишней подвижности. Боясь самого ужасного, я застыла, напрягая все мышцы и волю, чтобы прекратить вырываться. С диким хрипением Бандж срывал с меня одежду, оставляя только изодранную в клочья рубашку. Слезы самопроизвольно брызнули из глаз, я даже не дышала, чувствуя крупное острие ножа в его крепкой ладони. Одно движение, и я задохнусь собственной кровью. Тут же в памяти всплыл вечер, когда Хелл, рискуя мной, узнал наконец-то, кто был второй сестрой. Тогда он доказал мне, что способен на все, лишь бы добиться своей цели. Если он жив, значит, я буду драться.
Я облегченно вздохнула, когда, отбросив в сторону мои штаны, Бандж выпрямился и отошел. Но радоваться было рано. Мужчина вернулся, пристроился возле меня и со шлепком опустил на мое колено руку с красноватой кожей. Шершавые пальцы неприятно царапнули сухую коленку, а сустав будто бы хрустнул от резкого движения. Но все это только казалось, на самом деле ладонь Банджа просто лежала на моей ноге.
– На долгую память, - прокряхтел Бандж, больно сжимая свои толстые короткие пальцы. Я закусила губу, напрягаясь всем телом.
С ожесточением Бандж приложил кончик ножа к коже, чуть выше колена, и болезненно проткнул плоть. Резкий выдох вырывался из моей груди, я до такой степени сжала кулаки, что мои собственные ногти начали протыкать ладонь. Боясь застонать или начать вырываться, я пыталась отыскать в собственной душе какое-нибудь воспоминание, в котором могла бы спрятаться на время истязаний. Но как назло ничего не находилось, словно все хорошее, что я помнила в своей жизни, уже закончилось в предшествующие дни. В голову приходили только картины убийства отца, сражение в долине Собачий Клык, мертвое лицо королевы, сухие губы Энтраста, распластанное по земле тело Ниллицы и бледное-бледное тело Хелла, лежащей в черных лужах крови. Я металась от одной мучительной мысли к другой, пока не поняла, что реальность все же лучше, чем терзающее сердце прошлое. Вздохнув, я открыла глаза и опустила взгляд на собственную ногу. Казалось, не прошло и мгновения с тех пор, как Бандж воткнул кончик ножа в кожу.