Кодекс Костей Том 2

Потапов Артём

Я же призадумался. То, что к исчезновению самодержца был причастен Распутин, я знал итак. Мой род и сейчас некоторые обвиняют в этом. А вот, тот факт, что в тот момент там был ещё и Шуйский, наводило на определённые мысли. Уж не струсил ли Владимир Никанорович и не последовал за государем, как должен был? Напрямую не спросишь, да хоть и так, не ответит же. Мало кто может признаться в собственной слабости. Глава сильнейшего рода, так и вовсе не имеет на это права. Нельзя проявлять слабость и мне. Не тогда, когда род только только начал восставать из могилы, в которую его загнали враги.

Кстати о них. Пока

возился с заключённым, не заметил как время перевалило за обед. Ещё немного, и пора будет ехать на встречу. А я мало того что не одет, так ещё и илом пропах так, что глаза режет. Пришлось всё бросать и мчаться в особняк, благо Шарик позволял перемещаться очень быстро. Чуть медленнее чем телепортация, но с ней, в этом мире, как и с полётами, было всё сложно. В моём прошлом мире, с ней тоже всё было не так уж просто. Нужен был особый талант. Мало того, кроме его наличия важна была ещё ещё и его сила. Какой толк вкладываться в специалиста, который может переместиться на пару метров? Да даже на пару километров, тоже считалось недостаточным. Лишь единицы могли забросить несколько разумных за пару сотен километров.

Как правило, это были диверсанты, реже курьеры, когда требовалось срочно отправить послание. Интернет, почему-то там не изобрели. Даже электрического телеграфа не было. Как и самого электричества. Магические молнии — не в счёт.

Наскоро приведя себя в порядок, я отправился на встречу. Голову незадачливой убийцы решил прихватить с собой. Мне она, по большому счёту, не так уж и нужна, а боевых эликсиров Митрофан сделать ещё не успел. У него вообще возник затык с эссенцией Жизни. Она никак не хотела взаимодействовать с его варевом. Поскольку я в алхимии был не силён и максимум, что мог из этой области — сварить самогон. Не то чтобы стоило гордиться подобным умением, но это лучше чем ничего.

Ресторан как обычно поражал своими роскошными интерьерами и ценами в меню. Впрочем, здешняя кухня вполне соответствовала высокому званию лучшего ресторана Петербурга. На часах было без двух минут шесть, когда я переступил порог заведения. Как голодный коршун, ко мне метнулся распорядитель, но увидев перстень, на ходу натянул дежурную улыбку на лицо и даже проводил до столика у окна. Удивительно, но моего визави не было на месте и это можно было принять как оскорбление. Ведь приглашающей стороной был как раз таки господин Миядзаки. Поэтому я смог потребовать сменить место посадки — с этого места было невозможно наблюдать за входом. Впрочем, я успел только поставить чемоданчик возле кресла, когда услышал за спиной удивлённый возглас витаманта.

— Господин Распутин? Вы пришли раньше меня. Прошу простить за опоздание, извозчик слишком увлёкся экскурсией и не успел привезти меня вовремя. — довольно искренне извинился бугай.

— Видимо принял вас за очередного туриста и решил немного подзаработать. — понимающе кивнул я и предложил садиться.

Витамант на долю секунды замер, но заметив, что я уже сажусь, едва кивнул и сел за стол сам.

— Предлагаю сперва насладиться талантами поваров. После стольких лестных отзывов, я просто не могу уехать не поужинав здесь хоть раз. — бугай решил начать с обычной светской болтовни.

Пришлось поддержать разговор про местные достопримечательности, непредсказуемую погоду и особенности русского менталитета. Ненадолго прервалисьна еду — я заказал телятину с овощами, а Тайто сделал свой выбор в пользу борща.

Наевшись, я решил не откладывать животрепещущий вопрос в долгий ящик и спросил прямо.

— Что ваша организация хочет от меня?

Сидевший до этого

расслабленно, витамант мгновенно напрягся.

— Небесный Отец от вас ничего не желает. — уклончиво заявил бугай.

— Если есть Отец, значит есть и Мать. — решил блеснуть эрудицией я.

— Мы не можем говорить об этом непосвящённым. — немного смутился бугай, напрягшись ещё больше.

— Что поделать, — я развёл руками и подвинул ногой кейс в сторону собеседника. — То, зачем ты приехал, в чемодане.

— Позвольте, я проверю? — недоверчиво спросил витамант.

— Проверьте. — барски разрешил я и стал смотреть за действиями бугая.

Тот достал из-за пазухи какой-то артефакт, приложил его к стенке и удовлетворённо кивнул.

— Сестра спит. И… Вы вот так просто отдаёте её мне?

— Ну а зачем она мне? Нежить из неё не сделать, а драться с тобой мне лень. Так что забирай. Надеюсь, больше никто из ваших больше не будет на меня нападать.

Витамант с минуту внимательно смотрел на меня, а потом вдруг начал говорить не своим голосом. У него даже осанка поменялась — впервые вижу, чтобы жизнюк ещё и медиумом был.

— Я услышал твою просьбу, некромант. В течение земного года мои дети не будут досаждать тебе. Слово Небесного Отца. — едва трансляция завершилась, из Миядзаки будто вытащили стержень. Он обмяк, желешкой развалившись в кресле. Если бы я собирался атаковать, лучшего момента уже не было. На счастье культиста, я ещё не забыл что такое честь, поэтому бить не стал. Даже проклятье не навесил, хотя очень хотелось отправить его в уборную да подольше. Просто из вредности. Некромант я или светлый паладин из детских сказок? Те, что были в реальности, добротой и человеколюбием не отличались. Скорее наоборот, они с радостью жгли, убивали и насиловали всех, кто не исповедовал их религию.

Через минуту, господин Миядзаки начал приходить в себя. При этом он смотрел на меня едва ли не как на кумира. Ещё бы, сам Небесный Отец снизошёл до простого гайдзина, ещё и Слово ему дал. В представлениях гордого островитянина, такого не могло быть в принципе. Исключение могло быть разве что слово данное владыке другой страны или… равному.

Пребывавший под впечатлением от собственной догадки, витамант не успел вовремя среагировать на последующие события и мне пришлось его прикрыть щитом.

А всё потому, что на улице раздался взрыв такой силы, что осколки разбитых окон полетели по залу не хуже шрапнели. Выяснять кто виноват, опять не было времени. Ресторан наполнился криками паники, стонами боли и крепкими ругательствами. Я аж заслушался — один благообразный с виду, господин — ни дать ни взять профессор из академии, костерил неизвестных так, как и в порту иной раз не услышишь. Сразу видно — филолог, уважительно подумалось мне.

После первого взрыва последовал второй, ещё более мощный, и гораздо ближе к стене — на нас посыпались элементы облицовки, а шикарнейшая хрустальная люстра, висевшая до этого по центру зала, мало того, что осыпала всех дополнительным дождём осколков, так ещё и решила сорваться вниз. Всё бы ничего, только в зоне поражения оказались и мы с жизнюком. Я оброс доспехом, а Миядзаки применил боевую трансформацию. Судя по скорости роста, он был очень опытным бойцом. Для примера — тот говнистый мажорик раздувался в три раза медленнее. Люстру мы приняли на плечи аки два атланта. Что характерно, перекоса не было — рост у нас оказался одинаковым. Дождавшись, когда зазевавшаяся официантка выйдет из зоны поражения, на счёт три бросили ношу на пол.