Кодекс Хранителя
Шрифт:
— Хадиса, сделай что-нибудь, — обернулись к чернявой близняшки. — А то ей последние мозги отшибет.
Девушка смотрела на подругу растерянным взглядом. А что она могла сделать в этой ситуации? Сил не хватит раскрыть магический капкан. Да еще и в результате сама головой повиснет. А если…
Пятый пункт она запомнила хорошо… Вот если бы спросили сто пятый, то тогда да, проблема…
— Пусть не туманит разум женская грудь и не горит огнем сердце от вида мужской стати. Светлым помыслом и невинностью мысли, терпением и благородным делом Хранитель становится залогом крепкой семьи и сплоченного
Послушница, прятавшая в ладонях лицо, теперь покрутила пальцем около виска. Кто-то постукал себя по голове. В принципе, Кирин и так поняла, что зря сказала.
Октопус Звездунов медленно обернулся и смерил поднявшуюся девушку обманчиво улыбчивым лицом.
В следующий миг невидимая рука вздернула пискнувшую девушку под потолок.
— Итак, записываем, — продолжил декан, словно ничего не произошло, и начал бегло диктовать информацию касаемо первого пункта плана. В аудитории бойко зашуршали ручки, заскрипели карандаши. Хадиса печально вздохнула под потолком.
Что-то определенно шло не так.
* * *
Анонис Ананьев задумчиво сидел на крыше столовой и следил за поведением Звездунова через окно. Расстояние было метров пятнадцать, но это не мешало видеть происходящее.
Ничего сложного в задуманном не оказалось. Он просто подсунул ему увлажненный веществом платок. Теперь же, наблюдая его не совсем адекватное поведение, он пытался понять надобность эксперимента в целом.
Да и на ком экспериментировать? На инженерах или артефакторах? Чтобы к утру здесь бегали боевые механизмы или, и того хуже, оживленные големы? Или, быть может, дать надышаться адептам, которые и без наркотика держат Академию в крепком кулаке?
Может, подойдут послушники?
Сомнение глодало. Ощущение было, что проводят не медицинский, а исключительно социальный эксперимент. Потому что доза была малой, а зона поражения — обширной.
В конце концов, так и не придя к однозначному выводу, Анонис решил, что распылит четверть флакона локально в зоне столовой и таким образом поразит многих, но не всех. А значит, эксперимент будет вполне подконтролен.
Анонис усмехнулся. Он любил эксперименты. Этот обещал быть веселым.
Глава 27
Лекция подходила к концу, и к Ррухи с Хадисой присоединилась еще парочка послушников, не сдержавших свои звонкие вскрики, когда одно из окон треснуло и посыпалось на их парту. Поток сидел тише, чем обычно, и никто не лез на рожон. Звездунов и раньше, бывало, чудил, но сегодня его поведение было необычайно странным.
Особенно дивным было его бесконечное цитирование Кодекса Хранителей, что, в принципе, было ему не свойственно.
— Хранитель не должен удивляться и, уж тем более, бояться за свою жизнь, — опять скатился в цитирование Октопус, на миг зависнув, а потом вернулся к не менее удивительной теме занятия: — Таким образом, замотивировав Женевьеву Аркадскую — демоницу пятого ранга — на инцест с собственным братом, служители культа Раздора заполучили в свои руки контроль над целым родом, — продолжал вещать Октопус, ничуть не обращая внимания на залившиеся
Окинув суровым взглядом своих подопечных, Октопус щелкнул пальцами, и четверо провинившихся тут же повалились наземь. И если Хадиса успела сгруппироваться и приземлиться на носочки, а две послушницы воспользовались песнями и плавно опустились на пол, то Ррухи, уже явно не осознающая себя от негодования и злобы, не среагировала вообще и, если бы не быстрая реакция фей, то явно проломила бы головой пол.
Прижав крепче к себе тяжело дышащую волчицу, девушки кое-как усадили ее за парту и принялись слушать задание.
— К следующему семинару выписать двадцать примеров действий представителей культа Раздора и прокомментировать, указывая на плюсы и минусы вмешательства в ход истории и последовавшие за ними изменения на политической арене. — Задание ясно?
Вопрос был чисто риторическим. И даже если бы кто-то захотел что-то ответить или спросить, то не успел бы. Стоило только прозвучать вопросу, как ближайшее к Октопусу окно было проломлено, впуская в аудиторию Влада Мухотряскина собственной персоной. Кувыркнувшись в воздухе в невероятном пируэте, яркий представитель факультета семейного раздора и будущий служитель того самого культа Раздора приземлился аккурат перед деканом и медленно выпрямился, не забыв хрустнуть при этом костями.
— Шикарен… — неосознанно выдохнули близняшки, во все глаза смотря на идеально сложенные восемьдесят килограммов мускулов под загорелой кожей.
— Чем обязан? — тем временем тихо поинтересовался Октопус Звездунов у выпрямившегося перед ним адепта. В спокойствии его голоса не было ничего хорошего. Обернувшись, Влад легонько улыбнулся в свойственной ему манере, придающей легкую загадочность.
— Ректорское спецзадание, — объяснил он. Октопус удивленно вскинул брови.
— Ректор велела уничтожить здание? — Все еще храня обманчивое спокойствие, поинтересовался он, сверля взглядом парня.
— Ректор развязала мне руки, — многозначительно ответил Влад и, стряхнув с плеча осколок, в два прыжка преодолел отделявшее его расстояние от чуть ранее разбитого окна, перевалился через него и крикнул:
— И вообще, Максимилиану плоскогрудые стервы не нужны! Даже в роли подсвечника!!!
В ответ послышался нечеловеческий разъярённый рев. В следующий миг стены задрожали, и вовсе оставляя аудиторию без уцелевших окон.
— Вот же засранец, — одновременно выдохнули близняшки, отлетая к противоположной стене. Владислав Мухотряскин же метнулся назад в сторону декана, и тут же следом за ним в аудиторию влетела разъяренная зеленокожая Камилла Рылова.
— Ки-ки-морам скорм-лю-у-у-у, — взревела она, целясь кулаком во Влада. Парень отскочил, Октопус — нет…
Будь Камилла пьяной, она бы, наверное, вмиг протрезвела, а так, схваченная за шкирку, словно нашкодивший щенок, девчонка вмиг побледнела, отчего с ее хрупкого точеного личика сошла вся зеленая краска, обнажая бледные щеки. Осторожно прикоснувшись к наливающейся кровью гематоме под глазом, Звездунов медленно опустил студентку на пол. Ноги у нее сразу подкосились. И неудивительно, это ж был Звезда личной персоной.